— Ты рано опускаешь руки. Мне жаль ремаха, но помимо него есть еще королевский судья. Пойду к нему. А если и он не поможет, к самому королю!

— Да. Иди к нему, прямо сейчас, — на его лице не дрогнул ни один мускул, но голос сочился ядом.

Я замолкла, ожидая, что он продолжит и сгладит углы, но он только нагнетал, давая почувствовать абсурдность моей фразы.

Но все же не выдержал и продолжил.

— Ты хоть понимаешь, насколько Обсидиан вызверится, узнав, что ты вынесла сор из избы и поперлась к королю? Тот редкостный развратник, может, и прикроет тебя, сделав фрейлиной-постельной грелкой, так тебе понятнее? — пояснил он, увидев приподнятую бровь, на незнокомом слове. — Но длиться это будет недолго, до первого прихода Темного Величества Обсидиана. У короля будет два варианта: либо оставить тебя себе и развязать войну, либо отдать опороченную.

— Я не собираюсь с ним спать, — выставила руки ладошками вперед.

— А кто будет в этом разбираться? У короля репутация, которая давно не играет ему на пользу. А тебя никто на девственность проверять не будет из дворца, сразу начнут разносить суеверия. Безусловно, этим позже займется Обсидиан, и знаешь, чем это чревато для тебя? Ничем хорошим. Злопамятный ублюдок, отыграется.

— Хочешь сказать, если я не буду девствинницей, — тут я покраснела, перевела дыхание и продолжила, — он озлобится, и при этом оставит меня в покое?

Оборотень разжег магией печь, сэкономив мое время. Выкатил большой чан с отстаивающим тестом и замер после моих слов. Уперся взглядом в меня.

— Он тебя любую поимеет. Заделает ребенка, а после сотрет с лица империи. Растворит до атомов.

— Чч-то? Почему?

Он выпрямился и нахмурился. Кажется, я теряла в его глазах остатки мозгов. По крайней мере, мне так казалось, когда этот мужлан, предпочитающий кидать мне пару слов в сутки, как какую-то кость собачонке, уже в который раз вынужден был разжевывать, как ему кажется, элементарное.

— Ты за три месяца не нашла времени прочесть пару книг про истинных? — сурово произнес он.

— Я читала, — оправдалась я. — Мы с маркизой обсуждали мою связь с драконом. Она подтвердила, что ее можно разорвать.

— Ее — в смысле тебя? Тогда похоже на правду.

Я набычилась и надулась.

— Может, это ты ничего не понимаешь? Вот ремах, например, сразу взялся за мое дело и легко разорвал истинность.

— Брак, Аманда. Брак он расторг, а не истинность, раздери тебя Чернотный.

— Да какая разница, — всплеснула я руками. — Мы не вместе, и пока я этого не захочу, нас ничего не свяжет.

— Аа, — кивнул он, и его губы изогнулись в понимании. — Я забыл, что для второго человека в империи — и последнего представителя сильнейшей расы — имеет вес желание девчонки.

— Да. Он сам сказал, что не тронет, пока я не пожелаю.

— Это все? Тогда что же мы сейчас носимся с твоими страхами перед Обсидианом? Раз он добряк, тебе не угрожает. Давай займемся вампирами. А?

Он тревожно надвигался на меня. Я отступала, пока мы не пересекли жалкие квадратные метры, и я не уперлась в стену.

— Ну да, ладно. Еще он сказал, что заставит меня жить с ним под одной крышей, желательно в одной комнате.

— Ну да, совсем ерунда. Могла бы и не вспоминать об этой мелочи, — мрачно ответил он, наклонившись к моему лицу.

— Отойди, — уперлась я в его мышцы, а когда не смогла сдвинуть, пустила в ход коготки. Стоит ли говорить, что ему было наплевать, и он не сдвинулся с места?

Тяжелые вдохи. Грудь под моей ладошкой медленно поднималась и опускалась, а он не отрывал от меня пристального, темного взгляда.

— Это очень серьезно. Я знаю, что означает чувствовать подходящую для себя женщину рядом. Это сносит крышу. Я едва держусь, чтобы не сотворить ужасное, а представь каково ему, от осознания, что ты — его и он так беспечно тебя потерял.

Он провел носом по моей щеке.

— Его запах все еще на тебе, и за одно только это я хочу оторвать его башку. Но ты ведь не простишь. Такая нежная, но хочешь казаться стальной. Ты много дерьма пережила, впереди еще больше, потому что я чувствую, что уже не могу от тебя отказаться. Я привык тобой дышать. Но и он не отступит.

— Я буду готова сделать выбор не менее чем через десяток лет, — так же шепотом ответила я, ответь я громче, казалось бы это оглушило нас обоих.

— Выбор — это иллюзия, — отозвался он без единой эмоции. — Твой выбор в его понимании будет только один: под ним или на нем. И только в спальне.

— Значит, нужно найти вампиров. Поговорить с Эленерой, она перетянет его внимание на себя. Она это умеет.