Я не дышала и лишь растерянно сжимала пальцами плечи Обсидиана, он отстранился и оставил поцелуй на щиколотке.

Я еще некоторое время не могла пошевелиться, а Гектор, казалось, замер в ожидании, молча смотря на меня. В его взгляде читалось что-то большее, чем простое любопытство — это было ожидание, надежда.

— Так лучше? — его голос был низким и бархатным, а пальцы мягко растирали мою кожу. От этого прикосновения во мне словно зажигался огонь, плавя все преграды. Я чувствовала, как тепло разливается по всему телу — от кончиков волос до краешков ногтей. Не думала, что предложив согреться, он сделает такое… такое интимное.

Но его слова неожиданно отрезвили мой разум, и до меня медленно начало доходить, что он только что сделал!! На сознание тут же нахлынула жесткая буря недоумения и злости.

— Зачем ты это сделал? — мой голос звучал выше, чем обычно, от гнева и смятения. То, что я смогла сформулировать внятное предложение после всего произошедшего, уже говорило о многом.

— Потому что захотел, — произнес он с невозмутимым спокойствием, продолжая массировать сначала одну ногу, а затем опускаясь к другой.

— Что значит «захотел»? — спросила я, сжимая в руках подол платья так сильно, что на нем образовались круги складок. Как же остервенело я хотела задушить Гектора за это! — Ты не можешь этого делать! Что подумают слуги, если войдут сюда? Увидят, как ты… — я задержала дыхание, подбирая нужное слово. — Как ты лазаешь у меня под юбкой. Трогаешь мои ноги и… и…

— Никто не зайде , пока я не разрешу им этого сделать.

Я обвела руками все вокруг, словно пыталась показать, что именно меня так тревожит. Как если бы мне сказали, что я немая и в моем случае, было бы легче показать, чем объяснить. И это было чистой правдой.

— Это снова уловка? Чтобы заманить меня сделать тебе наследника? — вырвалось у меня.

— Нет, делать наследника мы будем только когда на твоем пальце появится мое кольцо, на шее следы от моих укусов. Мои метки. А на теле множество поцелуев.

— Если появится! А этого не будет! — Я в отчаянии трясла головой из стороны в сторону. Нет, нет, нет!

— Я к тебе привязан. Я зависим от тебя. Душой. Видеть тебя каждый день важно для меня не меньше, чем дышать. Ты моя свобода, мое все. Я не знаю, что изменилось. Ты в прошлом и новая ты — как два разных человека; потребность в тебе растет с каждым новым днем.

— Скажите все то же самое Эленере! — выпалила я с горечью.

— Не думай, что можешь уязвить меня ее именем. Если бы я хотел, я закрыл бы глаза на ее поступки. Если бы любил, в том зале у алтаря не осталось бы никого, кто стал бы свидетелем ее злодеяний. Я чувствую, что меня обманули. Обвели вокруг пальца и отняли самое дорогое. Поверь, я никогда не разменивался по мелочам. Никогда не изменял, если любил, и никогда не предавал. Эленеру я отрезал от себя. Выкорчевал и избавился от заразы. Я виноват перед тобой и я исправлю свои ошибки. Заслужу твое прощение.

Он поднял мою голову за подбородок и произнес с искренностью, которая меня поразила:

— Я знаю, что такое предательство не меньше, чем ты, Лиза. И я, тебя не предам!

Я зажмурилась, ожидая пробудиться ото сна или даже комы. Ведь в фильмах так? Тебя раскрывают, и ты переносишься обратно в свое тело, разбитое, изуродованное, с огромной шишкой на голове, а рядом суетится вездесущая свекровь Мария Петровна, гневно причитая, что я самая неуклюжая девчонка на свете и правильно сделал ее сынок, что вышвырнул меня из своей жизни.

Все это сон. Драконы, оборотни, гадкие вампиры, с их заговорами и опасным дымом в моей спальне, все навеянное наркозом… Или что обычно вкалывают врачи, чтобы не чувствовать боли. Хотелось посмеяться. Боль, я все же чувствовала. Несколько недель полные отчаяния ю, страха и твердой уверенности, что стоит мне выбраться, я схвачу за шею ту мерзавку и сожму ее до хруста в собственных пальцах. Эта мысль помогала преодолеть все те мучения.

Я сплю.

Мышцы лица жгло так сильно, что я почувствовала легкую дрожь в теле. А еще, чужое дыхание на кончике носа? Горячие пальцы на своей шее, и будто что-то прожигает меня изнутри.

Открыла глаза.

Мрачный, черноволосый мужчина. Одетый в черный костюм. И огромный, настолько, что это даже пугало. Он лежал на мне, удерживая вес на одной руке, той, что была у моей макушки и казалось, если бы он расслабился, то попросту раздавил бы меня.

Он назвал меня по имени.

Нет, не так.

Он назвал Моё имя. Настоящее.