« — Я должна быть всем, для своего мужа. Я приложила максимум усилий, чтобы стать его глазами и ушами в замке у меня всё налажено, пока ты не решила показать характер. Дрянь, посмела вытащить его из моей постели и угрожать мнимым разводом. А он, после, начал задавать вопросы, как я к тебе отношусь. Но и этого ему было мало, он узнавал о тебе у слуг. »

У меня болел каждый мускул. Глаза плотно сжаты и все то время, что шла запись, я кажется и не дышала. Ногти оставили болезненные следы на ладонях.

Открыв глаза, первым делом взглянула на вампиршу. Эленера дернулась от моего взгляда, как от тока и уставилась на меня, как на саму смерть.

И я с наслаждением наблюдала, как идеальное личико скривилось. Наполнилось ужасом, нижняя губа затряслась. Искренне. Не наигранно, как обычно. Она уставилась на мать и не могла сфокусироваться на ней. Ее била крупная дрожь.

Она не верила в происходящее. Смотрела на мать с вопросом, слышали ли она тоже, что и сама Эленера. Не иллюзия ли это?

Но по расширенным зрачкам и губам в невысказанной букве “о”, до нее стало доходить. Нет, это не вымысел. Не игра ее воображения.

Это то. Что слышали все.

Каждый в зале, был свидетелем ее зверства. Ее ревности. Ее лжи.

А я смотрела и не могла перестать улыбаться

Сука получила по заслугам.

Осталось только…

— Иди к себе, Аманда, — я испугалась. Голос дракона был тих и не сулил ничего хорошего

Мрачная решимость на его лице вводила в ужас обоих вампирш. Она пугала даже меня.

— Я хочу остаться и…

Он не дал мне договорить.

— Нет, — после его слов ко мне подлетела стража и жестко ухватила под локоток.

— Я должна сказать… — настояла на своем, вырываясь.

— Я не позволю тебе увидеть это, — он обошел Эленеру, и не дав той и рта раскрыть, ухватил за шее, приближаяя ту к своему лицу. Она хватала ртом воздух, а перекрывал ей тонкие венки, пальцами, из которых появились когти. Он не говорил с ней. Только со мной, смотря на Эленеру как врага. Как на убийцу, — Т не увидишь этого, не будешь присутствовать при суде. Тебе ещё рожать моих детей.

Члены совета протрезвели. Блеск в глаза сменился на животный ужас и когда к ним подлетела леди Буно, умоляя заступиться за дочь, те трясли головами, как болванчики, не решаясь высказаться.

Это был мой последний шанс.

— Я. Требую. Развода, — не потрудилась достать лезвие, а с силой дернула запястье о острые углы алтаря. Алая жидкость толчками выплескивалась наружу и когда попала на дощечку, та вспыхнула и на ней образовались руны. Установив зрительный контакт с тем, кто как в замедленном фильме повернулся ко мне, и неверя своему слуху, вчитывался в слова по моим губам. Я отчетливо, в последний раз, назвала имя дракона. — Гектор Обсидиан.

— Развод?.. — спросил он, переводя взгляд на мое лицо. Наверное, небольшая часть моего сознания ликовала. Ледяная маска Обсидиана дала трещину и впервые я увидела у него такие эмоции, хотя раньше считала, что дракон на них не способен. Неверие и острое изумление в серых глазах, граничило с чем-то ужасным.

— Иди к себе, Аманда, — он стиснул зубы, плохо скрывая свою ярость. — Сперва займусь первой женой, а после, дойду и до тебя.

— Нет! Не дойдешь. Это не шутка и не пустая угроза, — продолжила. Голос уверенный, сильный

Он медленно перевел взгляд с меня на дощечку, слегка склонив голову к плечу, сделал тяжелый вдох и только после этого, обратился ко мне:

— Это бесполезно, Аманда, — его голос был ровным, холодным и полным презрения. — Ты моя. Я тебя купил. И что бы ты себе не придумала, не отпущу.

— Я…

Я стояла и злилась! Сильные и жгучие эмоции пожирали изнутри. Я была просто вне себя от ярости! Она разгоралась именно от того, что он даже сейчас не верил мне. Считал идиоткой!

Мать Эленеры выпустила из рук дорогую одежду одного из членов совета и восприняла слова дракона как ту самую нить, за которую можно уцепиться.

— Да, Величество Обсидиан! Она все это подстроила. Эта запись, фикция! Обман! Не верьте ей. Злобная, завистливая гадина, желает унизить мою дочь! Оклеветать! Вы сами это видите, — она подбежала к ним, к Эленере и Обсидиану.

Ее ноги были согнуты, а голова запрокинута, отчего она казалась жалкой, убогой. Ее руки выставлены перед телом и активно помогали ей жестикулировать. Она желала освободить свою дочь от железной хватки дракона, но выглядело это так, словно она даже мысль не допускала его коснуться, оставляя ладони в десятках сантиметров от него, как от пылающего огня, боясь обжечься.

Страх сочился из нее как мед из переполненной бочки. Липкий, густой, обильный.

— Мне не нужны слова. Им веры нет. Будет суд. — Обсидиан вымученно улыбнулся.