Однажды я увидела своё влажное полотенце в корзине для грязного белья и была удивлена тем, что оно там делало и почему пахло моим шампунем, ведь мы никогда не пользовались мылом друг друга. И когда я поделилась с ним своими наблюдениями, он поднял крик, на который сбежались соседи. Я была глупой и он убедил меня, что я ревнивая идиотка. Я извинялась перед соседями, а потом перед ним. Искупала свою вину подарками и долго смотрела за тем, как он хлопал дверью и показательно выливал мою еду, а позже, не стеснялся брать мою карту и заказывать ужин с неё.

— Нет. Я привез тебя в дом, как свою невесту, — вывел меня из воспоминаний Обсидиан. — И пока ты была такой, я мог проводить ночи с любовницами, не нарушая обычай, но твои чертовы обнищавшие родственники, настояли на сиюминутной свадьбе. Захотели иметь гарантия, что я не откажусь от тебя, со временем. Получили свои деньги, земли, титулы в придачу, и закрыли глаза, на то, что отдали во власть дракона, совсем юную девушку. Свою единственно дочь. Не побоялись, что я могу с тобой сотворить. Вычеркнули тебя из своей жизни, щедро выжав из этого брака всё, что могли. — он говорил жёстко и чётко, не подбирая слова.

Он не боялся меня задеть.

И едва контролировал свою ярость.

Его руки опустились на мои, и они оказались до ужаса горячими. Я едва могла терпеть его прикосновения, до боли закусив щеку, чтобы не издать жалобный писк.

Он презирал моих родителей, то есть, родителей Аманды. Не мог понять, как они отдали свою дочь тому, кто был в разы старше и по слухам, ужасен.

Не так. Смертоносен.

Гектор Обсидиан оставался загадкой для всех жителей королевства. Никто точно не мог описать его нрав. Маркиза говорила, что непредсказуем, не общителен и скрытен. И тем самым, опасен.

Желать отдать дочь за дракона, могли только крайне алчные люди.

Они продали Аманду.

Для меня это не было новостью, об этом говорила и Эленера. Но если та наслаждалась их поступком, смакуя каждую подробность, что могла узнать, то Обсидиан заводился только от одного воспоминания о тех днях.

— Я не мог тебя тронуть. Трясущееся, жалкое существо, что не могло произнести и слова, только лепетать бессвязные речи о родных. Ты тосковала, брыкалась и была подобно зверенышу, что не слушал никого и никого не замечал. Тебя ловили во время побега, тогда ты чуть не свернула себе шею, упав с лошади. Вытаскивали осколки из твоих рук, когда ты грозилась себя изувечить, лишь бы не носить моего сына. А я, тебя даже пальцем тогда не трогал. Ты вынудила меня взять вторую жену, которая смогла найти с тобой общий язык. С появлением Эленеры, ты быстро приспособилась к своему положению. Стала такой же, как и твои жадные до денег, родители. Но всё же, Эленера подействовала на тебя отрезвляюще. Став первой женой, она была единственной, кого ты слушалась. Но знаешь что, — в тихом голосе прозвучала такая ярость, что я непроизвольно сжалась. — В тебе нечто поменялось и теперь, даже твой страх, для меня соблазнителен. Будь мне хорошей женой, Аманда, и тогда, моей любви хватит для вас троих. Тебя, ребёнка и… Эленеры.

Я застыла, напряжённо выпрямив спину, вжалась в прислон стула. Стало больно. Оглушающая, сковывающая всё тело боль подбиралась выше, к вискам лишая кислорода.

Я будто своими глазами увидела молодую девушку, проданную родными. Её забрали насильно в столицу, не интересуясь её мнением, её желаниями. Одна в чужом доме, никому ненужная, брошенная. Раздражающая всех и каждого, кто кидал на неё взгляд.

Над ней смеялись, когда она молила вернуть её домой. Как дворняге швыряли дорогие украшения, чтобы заглушить её плач по семье. А позже, муж, кто должен был проявить максимум внимания и помочь ей адаптироваться, привёл в дом другую жену, которая возненавидела Аманду и изводила её изо дня в день, запрещая ей приносить еду, вещи и могла в любой момент изгнать её в нежилое крыло, где она в одиночестве глотала слезы и не могла никому пожаловаться. Ни с кем поделиться.

Перед глазами всплыли воспоминания, где Аманда пряталась за шторой, когда по её комнате, с плетью, расхаживала довольная собой, Эленера. Воздух рассекал кожаный прут, и от соприкосновения с тумбой, издавался ужасный звук. Аманда вздрагивала от каждого удара, боясь показаться из своего убежища. И что-то мне подсказывало, Эленера знала где она была и нарочно растягивала удовольствие.

Не обращенный вампир не мог питаться кровью, но насыщалась она иначе. Эмоциями. Страхом.

Что так злило дракона в Аманде, доставляло удовольствие его чертовой жене.

Они убедили Аманду, что она жива, только пока не родит наследника. Она считала себя, его вещью, которую он отдал в пользование другой женщине. А та выжимала из неё всё.

— Вы так щедры. — с тяжёлым вздохом сказала дракону. — Но наш брак не предусматривал любовь. Только расчёт, если вы помните. И я не хочу с вами сближаться до тех пор, пока не настанет мой день рождение.