— Прошу, прости, — ее губы трясутся, она прикасается к ним, чтобы заглушить рыдания, и лепет. На него это не действует. Раздражает. — Я.. я готова рассказать все как было. Аманда, она меня вынудила. Я не хотела ее трогать. Я говорила ей быть тихой и послушной, — резкий взмах головы и она уже не отчитывается, она отчитывает. Ее голос набирает обороты. — Предупреждала ведь? Скажи ему!

Я молчу. Жду, чем все закончится, потому что знаю к чему она ведет.

Я должна была вышивать для нее платки, украшать платья. Слушаться во всем и почитать не только ее, но и ее мать. Возвысить ее, поставить на одну ступень с королевой и признать за ней статус единственной Жены дракона. Тогда бы она меня не тронула. Отделалась бы парой грязных словечек и на этом бы утешила свое самолюбие.

Но я не стала.

А значит…

— Ее капризы не ограничивались твоими подарками, в конце концов, она захотела и мои. Она ревновала тебя ко мне, писала тебе письма, жалуясь на мен…

— Где они? — Перебивает он.

— Кто? — Прикусила губу. Руки теребят пальцы, ломают их, выворачивают наизнанку до хруста в суставах.

— Письма, Эленера, — устало пояснил дракон, потирая бровь указательным пальцем.

Ее глаза бегают и возводятся к потолку, словно на нем высветится подсказка.

— Она… она , — еще более неуверенно повторила. — Она неумеха, Величество Обсидиан. Глупая деревенская дойка, небось и не знала, как отправлять свои безграмотные записки. Может сунула в стол и думала, что они по волшебству окажутся у вас.

— Думаешь, она бы не догадалась отдать письмо страже? Это уже их проблемы, как бы они со мной связались.

Было странно наблюдать за разговором, в котором “она” — была я. Это унизительно, но я не могла произнести ни слова, боясь своими репликами перевести внимание с Эленеры на себя, тем самым избавив ее от участи сказать как все было и изрыгнуть гадкую правду из своего рта.

Обсидиан сложил руки у подбородка, а я буквально видела, как надулась вена на ее виске.

— Ты отбирала ее письма, — подытожил Гектор.

— Да, — не стала оправдываться и закапывать себя глубже. — В них была полная белиберда. Она путала слова, не понимая их значения. Я боялась, что своими строчками она приукрасит самую обыкновенную, житейскую ссору и заставит вас волноваться. А вы на войне, вдруг вы бы отвлеклись, погрузились бы мыслями в ее никчемные проблемы и не приведи Бог Неба, вас ранил какой-нибудь зверь?

— Никчемные проблемки, как, например, те, где ты избиваешь ее плетью. А после отправляешь в нежилое крыло без еды и воды. Интересно, какое слово подходит, чтобы описать это еще хуже, — на его лице опасно блестят глаза. С каждым его словом, Эленера втягивает голову в плечи, пока не становится похожей на загнанного зверька.

— Я просто тебя любила. — Угрюмо произносит, словно это перечеркивает все ее издевательства надо мной и дает преимущество над законом.

— Что прости? — даже Обсидиану странно это слышать сейчас.

Дрожь охватила ее тело. Как бы она не обнимала себя руками, не могла успокоиться. Она на грани, и я поняла, что на этом лучше остановиться. Закончить допрос не ради вампирши, а ради ее ребенка. Это сильнейший стресс.

— Гектор. Поехали домой, — Я слегка касаюсь его ладони, чтобы он услышал меня, не отмахнулся как раньше, а внял моим словам, но именно это срывает тормоза Эленере.

Первое, что я успела уловить, это легкий запах духов. Следом ее светлые волосы на моем теле, в тот момент, когда я отклоняюсь чуть назад.

Она набросилась на меня.

Налетела со всей дури и была остановлена весьма жестко, отчего послышался глухой шум и сдавленный крик.

Следом, что я увидела, девушка лежала на полу.

Рыдала и утирала ладонью слезы.

— Почему ты любишь ту, кто тебя нет? — ее рот изогнулся в гримасе полумесяца, а между губами протянулась тоненькая ниточка слюны. — Мы знакомы… столько лет. Я всегда была рядом, я выросла подле тебя, наблюдая как ты восходишь на престол. Я боготворила тебя. Грезила, что однажды, я смогу быть той, что окажется тебя достойной.

— Ты сошла с ума, — мои пальцы соприкоснулись с чем-то горячим и влажным, опустив взгляд, поняла, что так сильно вцепилась в руку Обсидиана, что поранила его.

Она усмехнулась.

— Даже сейчас, тебе легче назвать меня безумной, чем поверить, что кто-то действительно умеет так сильно любить.

— Ты одержима. Твои мечты мне плевать, я не подписывался их исполнять. У нас была договоренность, твои чувства, мне безразличны.

— Ты помнишь, как мы познакомились? — забила на мои слова и обратилась к Дракону.