На нижнем слое соломы были уложены потемневшие кубки. Девушка взяла один из них и поднесла к глазам. Хватило даже скудного освещения, чтобы понять — это серебро.

* * *

В родительском доме было немало серебряной посуды, но Адри никогда прежде не задумывалась о ее ценности. Да, ложки красиво поблескивали на обеденном столе, а вода из серебряной чашки всегда казалась прохладной, но в этом не было ничего особенного.

Однако теперь Адриана чувствовала, что готова пересмотреть свои взгляды. Серебро, хоть оно и дешевле золота, всегда можно продать. Вдруг вырученных денег хватит, чтобы выкупить пекарню? От одной этой мысли, сердце забилось чаще.

Но ее пыл охладила другая, отрезвляющая мысль. Имеет ли она право распоряжаться этим богатством? Ведь у него должен быть настоящий хозяин: кто-то из бывших владельцев пекарни.

Разворошив остатки соломы, девушка обнаружила два небольших блюда, связку серебряных ложек и тугой мешочек, в котором прощупывались монеты. Действуя уже не совсем осознанно, Адри потянула за шнурок и на дно сундука посыпались обычные и королевские золотые.

К горлу неожиданно подступила дурнота. Найденных денег было даже больше, чем требовалось для выкупа пекарни.

Некоторое время девушка смотрела на монеты, не в силах справиться с оцепенением. Обнаруженное богатство решало все ее проблемы. Теперь у нее не было нужды беспокоиться о будущем. Выкуп и окончательное обустройство пекарни, возможность нанять еще пару помощниц и положить им всем достойное жалование. Купить приличную муку, которую не надо будет просеивать на несколько раз, приобрести луковицы цветов для будущей клумбы…

Эти идеи настолько захватили ее, что лишь когда свеча потускнела и начала чадить, Адриана пришла в себя. Она тронула пальцем одну из крупных желтых монет, желая окончательно убедиться, что происходящее — не сон. Но холодный металл был реален, как и все планы, которые только предстояло осуществить.

Огонек свечи подрагивал, грозя в любую минуту затухнуть.

Начать непременно следует с выкупа. Адри смахнула с лица непослушную прядь волос, потом… Однако приятные мысли оказались задвинуты на дальний план более трезвым рассуждением — найденное богатство ей не принадлежит.

Думать об этом было неприятно, но позволить себе отмахнуться от соображений совести девушка просто не могла. Одно дело хранить на чердаке кубки, но иметь столько денег и не пустить их в ход?

Почему прежние владельцы пекарни не использовали их, чтобы поправить свои дела? Неужели никто не удосужился заглянуть на чердак, довольствуясь лишь нижними помещениями? Или же никто не знал о хранящемся здесь богатстве?

Пролить свет на это мог только Ник, ведь это его брат был одним из последних владельцев. Но тогда придется все рассказать о находке, и получается, что его семья имеет даже больше прав на эти деньги, чем она.

Такая мелочная мысль заставила девушку покраснеть от стыда. Конечно разрешение на работу дает право владеть всем, что обнаружится в здании пекарни, но… Адриана бросила взгляд на кубки, избегая к ним прикасаться.

Должно быть, это сбережения самого первого владельца пекарни, того самого, чьи дела по слухам, весьма процветали. И он не счел нужным поделиться своим секретом даже с женой, которая продала здание пекарни городу.

А еще любопытно, что найденное богатство, которое могло спасти любого из пекарей, досталось именно ей. Только вот чем дольше Адри об этом думала, тем меньше ей хотелось прикасаться к найденным деньгам. В глубине души она чувствовала, что просто не имеет на это права. Но и неразумно просто оставить их здесь.

Перед глазами сама собой возникла лесная избушка и добродушная полуслепая женщина, которая когда-то приняла ее со всей сердечностью.

Решение родилось само.

Опустившись возле ящика, Адриана принялась складывать монеты обратно в мешочек. Завязав его так же плотно, как было, она вновь уложила находки на дно и пересыпала соломой. Вернулись на место и кубки, укрывшись промасленным листом. Не забыла девушка даже про выцветшую ткань, которая оставляла на пальцах пыльные следы.

Когда все было тщательно уложено, Адри накрыла ящик крышкой, постаравшись, чтобы гвозди попали на свои прежние места. Вот и все. В душе, как ни странно, было лишь глубокое удовлетворение. Она поступила правильно.