Но тогда ее от нападавших отделял забор, и если бы она смогла притянуть к себе палку или камень… Что угодно, что можно было бы использовать для защиты. Увы, Институтский сад всегда отличался безупречной чистотой…

— Голову ей задери, или глаза закрой. — распоряжения, кажется, отдавал именно второй голос, — Пока тебе в лоб не прилетел какой-нибудь камень. Знаешь же, как эти гадючки умеют управлять предметами.

А потом жесткая рука дернула подбородок вверх, да так, что шея едва не хрустнула.

— Осторожнее ты! — вновь зашипел сообщник, — Не укокошь девчонку. Вряд ли нам еще раз предоставится такая удача…

Адриана часто заморгала, приходя в себя. Наваждение развеялось. Институтский сад пропал и теперь перед ее глазами снова была пекарня. Но отдельные события совершенно другого вечера продолжали настойчиво наполнять голову.

— … Я условилась со своей служанкой, что через пару дней, вечером, когда прибудут платья, она подойдет к забору со стороны сада и сообщит мне. А сегодня Маресса предложила мне остаться на несколько вечерних занятий, чтобы обсудить, какие ошибки я допускала на кухне. Ты же понимаешь, отказаться никак нельзя. Но служанка будет ждать…

— Ты могла попросить свою лучшую подругу. Не думаю, что Таис отказала бы.

— Таис ужасная трусиха. Она никогда не решится выйти на улицу без сопровождения, после того, как стемнеет. — Джей прижала руки к груди, — Я хотела попросить Кристу, но Маресса пригласила и ее… Пожалуйста, Адри, это займет всего несколько минут.

— Но ведь нам нельзя покидать институт без позволения старшей наставницы.

— Этот запрет не касается сада, он ведь тоже считается территорией института! Тебе не нужно никуда уходить. Только подойти к ограде, выслушать несколько слов, и тут же вернуться обратно…

Адри бросило в жар. Не было никакого второго раза. Когда она по просьбе Джей отправилась в сад, ее уже ждали. Но… в это было трудно поверить. Разве Джеймера могла бы так холодно и расчетливо заманить ее в ловушку? А главное — зачем? Неужели ею двигало лишь желание стать первой на королевском экзамене?

— Кажись ты ее совсем придушил. — прохрипел один из мужчин. — Ишь, как побелела.

Эти слова вернули Адриану к действительности. Что бы ни происходило в Институтском саду, сейчас ее положение гораздо хуже.

— А она не так дурна, может заберем с собой? — говоривший все еще возился с мешком, поэтому девушка могла видеть лишь рыжие клочковатые волосы.

— Лучше тебя тут с ней оставим. Добычу можно и на троих разделить.

— Цыц! — осадил их босой разбойник, на ходу дожевывая хлеб.

Он подошел почти вплотную и вперил в девушку холодный безжалостный взгляд. Адри решила не отводить глаза, раз уж это конец — лучше встретить его достойно.

Толстые пальцы обхватили ее шею, но Адриана все еще каким-то чудом могла дышать. Родившееся в глубине души понимание, мешало сознанию окончательно покинуть тело. Джей… Как могла ее однокурсница поступить так?

Мужчина прищурился, и вдруг, почти без размаха швырнул ее в сторону. Ударившись о стену, Адриана до крови прокусила губу. Ей отчаянно захотелось погрузиться в беспамятство, но ум, как на зло, оставался ясным.

— Плохим бы я оказался гостем, если бы задушил так милостиво накормившую меня хозяйку. — произнес он с явной издевкой. — Теф, свяжи ее.

Адри пыталась сопротивляться, но силы оказались неравны. Невесть откуда взявшаяся веревка, до боли впивалась в кожу. Но еще больнее было осознание, что она совершенно ничего не может сделать.

— А теперь усади за стол.

Разбойники уставились на своего предводителя с явным недоумением.

— Живо! — рявкнул он, и осклабив в жуткой улыбке рот, заговорил почти ласково. — Глупая маленькая девочка кажется разожгла печь? А потом она села на стул и случайно уснула. Какая жалость, не правда ли?

Поняв, к чему он клонит, сообщники захохотали.

— Пока она спала, из печи случайно выпал уголек.

Расширившимися от ужаса глазами, девушка смотрела, как из печи выплывает горсть углей и застывает в воздухе.

— Такая досадная случайность, и у пекарши больше нет ни пекарни, ни ее маленькой помощницы.

С дробным стуком угли застучали по деревянным половицам.

— Живо, вон!

Прихватив мешок с добычей и оставшийся хлеб, разбойники выскочили за дверь. Их главарь, прижавшись лицом к окну, проследил, как засов прочно встает на место. После чего мужчину поглотила тьма.