Адриана невольно испытала сочувствие к незнакомой ей девушке. Должно быть, та тоже оказалась не в слишком простом положении. И в конце концов, сколько раз уже ей самой протягивали руку помощи. Будет справедливо, если и она сумеет оказаться полезной хоть для кого-то.

Все же, осторожность не позволила ей сразу ответить однозначным согласием. Однако Рома устроило и это. Пообещав прийти ближе к закату, парень отвесил еще одну двусмысленную шуточку и ушел, явно довольный собой.

Остаток дня тянулся бесконечно долго. Только сейчас Адриана поняла, что утрата магии была еще не самой большой бедой. А вот невозможность использовать руки оказалась в разы хуже.

Девушка несколько раз обошла пекарню, пытаясь найти себе занятие, однако вскоре она вынуждена была признать, что с перебинтованными ладонями это не так-то просто. Попытка взять в руки метлу или скребок — отозвалась болью. Для шитья нужно было гораздо лучше владеть пальцами, а о том, чтобы заново завести тесто не приходилось даже мечтать.

Как ни горько было это признавать, но ей действительно нужна помощница, хотя бы на то время, пока не сойдут ожоги. Почти половина золотого в месяц — не такая высокая плата, чтобы пекарня продолжала работать.

Вечером, когда солнце зависло над пригорком, а между домами легли длинные тени, в пекарню заглянул Ром.

— Все глаза проглядела, дожидаясь меня? — с порога поинтересовался он, игриво поведя бровью и словно невзначай демонстрируя накаченные руки.

— Не могу сказать, что ты угадал. — Адриана чувствовала, что владеет собой уже гораздо лучше, а ужимки Ромерта и вовсе не производили на нее впечатления. — Но мне кажется, ты собирался прийти не один?

— Тая будет чуть позже, — парень цокнул языком. — Сначала я выполню свою часть уговора, чтобы тебе было совестно отказаться.

Само по себе такое замечание уже настораживало. Адри закусила губу, а затем мысленно махнула рукой, предоставив всему идти своим чередом. Ром сгреб хлеб, не позаботившись даже о том, чтобы помыть руки и, прижимая его к грязной рубашке, унес на полку. Девушка тихо охнула. Все ее усилия были попросту перечеркнуты. Кто после такого вообще будет совершать покупки в ее пекарне?

Над улицей призывно зазвенел колокольчик, но, судя по всему, Ромерту этого показалось мало.

— Эй-ей! — от его голоса зазвенели стекла, — Свежий хлеб, только что из печи! Налетайте, покупайте, не обижайте новую пекаршу! Она девушка ранимая, в другой раз может и не захотеть вас порадовать!

Адриана вспыхнула и закрыла лицо руками, мысленно пообещав себе — никогда больше не принимать помощь от Рома. Из кухни было слышно, как над дверью звякнул колокольчик и вошел первый покупатель.

— Ну разорался, — произнес кто-то добродушно. — А сама пекарша то куда подевалась?

— Да она мышь увидела, вот лежит теперь без чувств под печкой. — бодро отозвался парень, — Две малые серебрушки. Ага, спасибо!

Адри выдохнула, жалея, что сама не встала за прилавок. Сейчас Ром про нее такие слухи распустит, что местным еще долго будет что обсуждать. Лучше закончить это сразу. Поправив бинты, она постояла, собираясь с духом и вышла в первый зал. Одновременно зашел еще один покупатель.

— О, так вот она какая, наша новая пекарша, — присвистнул он, и добавил, обращаясь уже к Рому, — Быстро же ты ее в оборот взял, она поди и печь затопить-то не успела?

Покраснев до самых корней волос, девушка быстро скрылась в кухне и прислонилась к стене. От унижения ей хотелось провалиться прямо под натертые до блеска доски.

— Я взял в оборот? — деланно удивился Ромерт, — Да я просто мимо проходил, а она меня изловила и за прилавок поставила.

— Так чего же не отказался?

— Я никогда не отказываю девушкам, за то они меня и любят. Две серебрушки.

Дверь опять стукнула. На этот раз первым заговорил Ром.

— О, несравненная Маяра! Между прочим, на вашей совести мое разбитое сердце.

— Если мой муж услышит, то к сердцу добавится еще и разбитая морда. — густым басом прервала его женщина, — Тебя чего же, из кузницы выгнали?

— Так получилось. — печально отозвался парень. — Спасибо, новая пекарша, добрая душа, приютила, обогрела, приласкала…

На этот раз, Адриана призвала всю решительность. Иначе на ее, еще пока несуществующей репутации, камня на камне не оставят.