Адриана взяла с прилавка белый платок и положила его в карман фартука.

— Ты просто вчера была слишком расстроена. Как по мне — он самый обычный человек. Быть может, он слишком много путешествует в одиночестве, поэтому не всегда понимает, как держать себя в обществе. Да и заглядывает он в нашу пекарню не так, чтобы часто.

Оказавшись на кухне, девушка развернула платок, и внимательно осмотрела его со всех сторон. Чистый, белый, без каких-либо отметин. Только вот люди подобного типа обычно предпочитают использовать рукав, или, на крайний случай — обрывок тряпки.

Что же с тобой не так, Лейтс? Адри разгладила пальцем угол платка, и сердце вдруг сжалось, пропуская удар. Ткань! Тонкая ткань была очень и очень дорогой. Она не заметила бы этого, живя в столице, но здесь — в захолустном немагическом городке, такие вещи сразу бросаются в глаза.

А это могло значить только одно: Лейтс скорее всего относился к людям одного с ней уровня. Адриана заходила по кухне, пытаясь справиться с волнением.

Вдруг он здесь, потому что отец начал поиски, когда она не добралась до горной долины? Но тогда почему не сказал об этом сразу? Да и зная отца, тот не позволил ей оставаться здесь и печь хлеб для простолюдинов.

Легче поверить в то, что Лейтс тоже когда-то утратил магию, и самолюбие не позволило ему остаться ему в столице. Или же… Девушка выдохнула, чуть сердясь на себя за то, что так всполошилась.

Мужчина просто проезжал в окрестностях столицы и подобрал оброненный кем-то платок, посчитав, что тот где-нибудь да сгодится. Это больше всего походило на правду. Адри прошла еще раз от окна к столу, чувствуя как мысли окончательно приходят в порядок.

Из маленького зала донесся звон дверного колокольчика. Девушка прислушалась, ей хотелось, чтобы второй день за прилавком прошел для Таяны более удачно. За стеной, тем временем, звенел чей-то излишне бодрый голос.

— Опять ты? Нет, Таечка, признавайся, куда ты дела нашу красавицу-пекаршу? Небось заперла наверху и не выпускаешь к добрым людям? А я всегда знал, что с тобой шутки плохи!

— Перестань, Ром. — фыркнула Тая, — Адри здесь. Я просто…

— Нет-нет, позволь угадать самому. — на доли секунды повисло молчание, — Она придумывает, чего бы еще такого сотворить из теста, чтобы все ахнули?

Адриана почувствовала, что улыбается. У Ромерта была просто поразительная способность поднимать другим настроение. Однако раз речь зашла про нее, не слишком прилично стоять за стеной и подслушивать. Лучше показаться парню на глаза, пока он не наболтал еще чего-нибудь лишнего.

— О-о-о… Пекарша! — завопил Ром, стоило ей только показаться из кухни.

Парень был немного взъерошен, но при этом выглядел необычайно довольным жизнью. Девушка на всякий случай даже сделала чуть более глубокий вдох, но ни аромата вина, ни запаха более крепких напитков ей заметить не удалось.

— Давно тебя не было, — улыбнулась Адриана, глядя как Ромерт пытается выправить завернувшийся воротник.

— Я так и знал, что ты соскучишься, — тут же оставив воротник, подмигнул ей парень, — Но прости, чудачка, никак не мог заглянуть раньше. Одна очень обаятельная дева крайне нуждалась в моем обществе, пока ее муж находился в отъезде.

Адри вспыхнула. Ведь знала же, что спросив Рома о его делах, скорее всего услышишь историю о непристойных похождениях. Но все равно, девушка поймала себя на мысли, что рада его видеть. Парень тем временем продолжал:

— Кстати, тут скоро ярмарка намечается…

— Уже знаю, Ник говорил.

Ромерт огорченно махнул рукой.

— Эх, так и знал, что он меня опередит.

— Я все равно не смогла бы пойти. Слишком много дел нужно успеть сделать.

Парень хмыкнул.

— Конечно, возиться в земле под окнами пекарни гораздо увлекательнее.

Девочка за прилавком едва слышно вздохнула и Ром переключил свое внимание на нее.

— Слушай, чудачка, может хоть помощницу свою отпустишь? Раз уж сама пойти не хочешь, пусть тогда она составит мне компанию.

Тая торопливо замотала головой.

— Нет, Ром. Я наверное не хочу. Там же столько людей будет…

— Ну ты подумай еще хорошенько. А то приставила тебя строгая хозяйка к жарким печам, изо дня в день трудишься, света белого не видишь.

— Ром! — прервали его сразу два возмущенных голоса.

Парень коротко рассмеялся и, состроив на прощание умильное лицо, выскочил из пекарни. Тая с Адрианой переглянулись.