* * *

Изнемогая от беспомощности, Адриана смотрела на красные угли. Если бы она только могла сделать так, чтобы они потухли! Увы… В комнате тонкой струйкой начал подниматься дымок. Одно утешение, если она сгорит вместе с пекарней, то мэру не с кого буде взыскивать долг.

Девушка нервно засмеялась, но почти сразу осеклась. Нет, нельзя даже думать об этом. Должен быть выход… должен быть выход…

Она попыталась освободить руки, но веревка лишь сильнее впивалась в запястья. А узел на ногах едва ли давал возможность встать.

Дыма в комнате становилось больше. Адри закашлялась. Если бы только она могла дотянуться до ножа! Но тот лежал слишком высоко на полке. Она сама положила его туда, прежде чем пойти на второй этаж. Если постараться, можно даже разглядеть ручку, но как ей это поможет?

Адриана все же бросила в сторону полки отчаянный взгляд, и нож вдруг со стуком упал на пол. В сердце затеплилась надежда. Не задумываясь о чудесном совпадении, девушка соскользнула со стула и, прокатившись под столом, оказалась спиной к столь желанному лезвию.

Уцепившись за него пальцами, она сообразила, что не сумеет перепилить веревку. По крайней мере на руках. Зато, изогнувшись в каком-то немыслимом движении, девушка разрезала путы сковывающие ноги и, невероятным усилием поднявшись с колен, бросилась топтать занимавшиеся угли.

Лишь две мысли держали ее, не давая сдаться: нельзя допустить пожар и… Джей! Как же ты могла⁈

* * *

— Ты видел? А он ведь даже ни разу не увернулся! Они просто застывали в воздухе! А потом… — щеки девочки раскраснелись, а огромные глаза сияли восторгом.

— Увы, я ничего не видел. — сокрушенным голосом перебил сестру Ром, — Ведь это не я стоял за твоим плечом все представление.

Тая негромко рассмеялась и уцепилась за локоть брата. Дорога начинала уходить под уклон, а вдалеке показались стены пекарни.

— Жаль, что Адри с нами не пошла. Ей бы наверняка понравилось, особенно карамельные яблоки, которые висели прямо в воздухе.

— Но ведь мы же ей купили парочку. Подвесь их над кроватью на тонких нитках, и уверен, твоя хозяйка оценит. Если конечно… я их случайно не раздавил.

— Ром!

— Да ладно, вот они. Целы и невредимы. — парень вынул из кармана бумажный кулек и вручил сестре. — А теперь давай, беги. У меня же тут есть еще некоторые дела на соседней улице.

Он остановился на пятачке, дожидаясь, пока Тая поднимется по ступенькам и постучит в дверь.

— Что-то не открывает… — растерянно заметила девочка, когда спустя пару минут ничего не произошло.

— Потому что ты скребешься, как мышь. — поддел ее Ромерт. — Смотри, как надо.

Оттеснив сестру, он размашисто припечатал кулаком по двери, словно та была его личным неприятелем.

— Э-эй, чудачка? — окликнул парень, не полагаясь только на стук, и прислушался. Однако с той стороны по-прежнему царило безмолвие. — Спит что ли? Что ж. Придется тебе тогда ночевать на крылечке. — с нарочитой серьезностью начал Ром, но заметив, как у Таяны задрожали губы, продолжать не стал.

Вместо этого, он набрал горсть мелких камешков, и прицельно начал кидать их в окна второго этажа. Когда же и это не возымело действия, парень взъерошил волосы и ненадолго задумался.

— Слушай, она же точно не собиралась сегодня на ярмарку?

Тая отрицательно покачала головой.

— Странно…

Перешагнув через остатки бурелома, Ром уцепился за подоконник и заглянул в окно. Таяна видела, как ее брат изо всех сил сводит брови, пытаясь разглядеть что-то за стеклом.

— Что там? — не выдержала она, когда молчание затянулось.

— Темно там. Еще и занавески эти дурацкие. Ничего не разобрать. Но у вас в кухне форточка приоткрыта, если я тебя подсажу…

Девочка в ужасе замотала головой.

— Нет, Ром… Я…

— Будешь ночевать на улице? — серьезно переспросил ее парень.

Таяна закусила губу.

— К тому же, это ладно еще, если пекарша спит. А если она с лестницы упала и шею свернула?

Глаза Таи стали еще круглее. Она покосилась на высокое окно, затем на брата и, выдержав серьезную внутреннюю борьбу, кивнула.

Несмотря на серьезность ситуации, Ром веселился вовсю.

— Если в наш квартал именно сейчас забредут стражники, то мне придется убежать, а ты останешься торчать из окна самой интересной частью тела.