— Я подумала, что эти платки хоть и не согреют в холодный день, но из них могут получиться неплохие занавески. Они пропускают свет, сквозь них видно улицу, и…

— И ты их немедленно снимешь. — жестко оборвал ее парень.

— Нет! — Адри теперь смотрела прямо перед собой. — Я их купила. Кроме того, свою пекарню я могу украшать так, как посчитаю нужным.

— Эта пекарня еще не твоя! — Ник даже не пытался скрыть того, что злится, — Как знать, может через пару месяцев ты будешь мести улицы…

— Довольно! — Адриана сжала пальцами край прилавка.

Если еще несколько минут назад она испытывала к Нику симпатию, то теперь в душе неповоротливо шевелилась обида. И приходилось прикладывать немало усилий, чтобы внешне выглядеть абсолютно спокойной.

— … ой! — неожиданно прозвучал женский голос. Только что вошедшая покупательница, переводила с Ника на Адриану растерянный взгляд. — Кажется, я невовремя?

— Что вы! Все в порядке. — девушка постаралась улыбнуться, хотя губы ее немного дрожали. — Кстати, не вы ли на днях спрашивали, у кого я приобрела свои чудесные занавески?

Взгляд женщины стал заинтересованным, и она торопливо кивнула, пока пекарша не передумала.

— Так вот, мне их привез этот молодой человек. — Адри изящным жестом указала на Ника, не удостоив его при этом даже взглядом.

Она подозревала, что поступает не слишком хорошо. Быть может, с самого начала сперва следовало обсудить свои планы с Ником, но задетое самолюбие говорило в ней сейчас громче голоса разума.

— В самом деле? — забыв о цели визита, покупательница повернулась к парню. — Надеюсь, вы не успели их еще никому предложить?

Ник пробурчал что-то невнятное, мрачно взглянув на Адриану. Девушка даже не шевельнулась.

— Вот и хорошо. Я дам вам лучшую цену! — женщина начала ненавязчиво оттеснять парня к выходу, — Мне бы хотелось раньше соседок обзавестись этой диковинкой. А еще, может вы слышали, мой муж держит через пару улиц свою лавку, и быть может мы могли бы договориться к взаимному…

Дверь за ними закрылась. Адри выдохнула, чувствуя себя опустошенной. Сквозь окно она могла видеть, как Ник нехотя раскладывает на телеге платки, и рядом останавливается еще несколько любопытствующих. Однако никакой радости по этому поводу девушка теперь не испытывала.

Слова Ника задели ее за живое, и так ли он был неправ? Почему она решила, что может вмешиваться в чужие дела, считая, что в состоянии сделать для кого-то лучше? Все, что ее должно интересовать — благополучие пекарни. А остальные вполне могут и сами разобраться со своей жизнью.

Пожалуй, так действительно будет правильно. Она убрала за ухо прядь волос и прошла к окну, чтобы поправить занавеску. Рядом с телегой ругались две женщины, не в состоянии договориться, кто заберет себе платок. На Ника они едва ли обращали внимание.

Девушка отвернулась. Тут она уже ничего изменить не могла, но дальше ей следует что-либо делать только в своих интересах.

Чтобы отвлечься от ссоры с Ником, Адри достала одну из тряпок и принялась с излишним усердием протирать прилавок. Мелкие яблочки теснились сиротливой кучкой, невольно притягивая к себе внимание.

Вот как Ник мог быть одновременно милым, и в то же время невероятно грубым? Даже если она была неправа, вывесив платки в качестве занавесок, то почему бы не сказать об этом спокойно? А уж замечание о том, что ей через пару месяцев придется мести улицы, и вовсе прозвучало как пощечина. Раз он настолько в нее не верит, то зачем заглядывает при каждой поездке в город? Ждет, пока у нее наконец дела пойдут прахом?

Нет. Адриана покачала головой. Она несправедлива. Ник хоть и позволяет себе резкие замечания, все же он, кажется, искренне радовался ее успехам. Правда теперь это не имело никакого значения. Их хрупкая дружба, похоже, развалилась, не выдержав ее самонадеянности. И, если быть справедливой, Ник в этом тоже отчасти виноват.

Остаток дня прошел в невеселых размышлениях. Временами по стеклу принимался уныло стучать дождь, что тоже не улучшало настроения. Однако к вечеру небо неожиданно прояснилось, а из-за серой полоски туч даже выглянуло солнце. Сняв дверной колокольчик, девушка задержалась на крыльце, глядя как в лужицах отражается вечернее небо.

Ей вдруг отчаянно захотелось прогуляться. Не с ведрами до родника, и не с корзиной до торговки, а просто. Будто нет никаких забот в виде пекарни и ежедневного тяжелого труда.