— Почему бы нет. Места тут довольно. — мать Ника повернула голову. Ее полуоткрытые веки были неподвижны, а глаза будто покрывала белесая пленка.

Выглядело это пугающе, но Адри нашла в себе мужество улыбнуться, хотя больше всего на свете ей хотелось выскочить вон.

Ник, тем временем, успел собрать разложенную везде пряжу, и предложив матери руку, крайне бережно помог ей встать.

— Да ладно тебе, — мягко пожурила его женщина, — Можно подумать, я совсем немощная. Лучше бы о гостье позаботился. — и обратившись к Адриане добавила, — Меня, кстати, Ираина зовут. В честь бабушки по отцу, она знатная была кружевница…

Адри и сама не заметила, как почувствовала себя свободнее. С матерью Ника оказалось легко. Несмотря на недуг, женщина прекрасно ориентировалась в доме, ловко собрала на стол, отказываясь от всякой помощи, и слегка подшучивала над сыном, который пытался усадить ее на лавку.

На ужин был печеный картофель, сдобренный кусочком масла и щедро посыпанный зеленью. Кроме того, на стол выставили лепешки из темной муки и кувшин с чем-то, напоминающим молоко.

Несмотря на сильный голод, попробовать странный напиток Адриана так и не решилась. От одного вида неровных белых комков, плавающих в чашке, в горле возникало жгучее чувство. А вот картофель оказался неплох, несмотря на то, что местами был испачкан в саже.

Мать Ника задала несколько ничего не значащих вопросов, и девушке удалось ответить на них, без лишней определенности. К счастью, на подробном рассказе о себе никто и не настаивал.

Юноша переставил свечу в банке на стол и собрал чашки. Адри чувствовала, что после раннего подъема и скитаний по лесу ее клонит в сон, но вежливость требовала не подавать виду.

— Значит, в Леслот собираешься податься? — задумчиво проговорила женщина, когда все было убрано. — А служба там для тебя уже есть?

— Найду. — Адриана украдкой протерла глаза. — Я раньше много училась, неплохо пишу, считаю… — она задумалась, какие у нее еще остались навыки, не связанные с магией. — Люблю готовить, составляю букеты.

— В общем, ничего полезного, — произнес Ник, возвращаясь с ведром воды. — Одно хорошо, если толковая, может кто-нибудь да сжалиться и возьмет в подмастерья.

Девушка неслышно выдохнула. Но слишком прямолинейные замечания ее уже почти не задевали.

— Если возьмут в подмастерья, значит пойду в подмастерья. — спокойно подтвердила она.

— Тогда лучше через градоправителя. — мать Ника достала невесть откуда ворох ниток и принялась их распутывать. — Не то найдутся желающие обвести тебя вокруг пальца.

Адриана насторожилась, и уже через несколько минут знала, что на службу устроиться она конечно может. Если кто-то рискнет взять случайную девчонку с улицы. Но вот на хорошее место в таком случае рассчитывать не приходилось.

Совсем другое дело — подыскивать службу через градоправителя. Все приличные люди, от владельцев мастерских, до торговцев, обращаются к мэру, когда им нужны работники. И платят золотой за человека.

Работнику, конечно, приходилось проще. С него брали всего три серебряных за рекомендацию, зато не приходилось сомневаться — оплата за труд тоже будет честной.

— Но принимает он раз в неделю. — подвел итог Ник, — И людей там обычно пропасть. Иные месяцами ходят, пока подходящее место появится.

Звучало не то, чтобы слишком обнадеживающе. Но как минимум можно будет узнать, какая работа здесь в ходу.

— И когда следующий день приема? — уточнила Адриана.

— Дня через три будет. — Ник пожал плечами. — Если до того времени телегу хвороста наберу, могу даже тебя до города подбросить, чтобы ноги зря не била.

Девушка задумалась. С одной стороны, три дня — достаточный срок, чтобы самой добраться до города и даже найти себе жилье. С другой же — задержавшись здесь, она сможет больше узнать о местных нравах, что тоже было бы не лишним.

— Значит договорились, — парень хлопнул ладонью по столу, приняв короткую паузу за согласие. — Поможешь мне с хворостом, я же в обмен, провожу тебя до самой двери градоправителя. А то как бы ты опять не заблудилась… Чудачка.

Дорога в Леслот больше походила на две колеи, продавленные в земле. Телега медленно катилась вперед, временами кренясь то на одну, то на другую сторону. В такие моменты приходилось крепче держаться за съезжающую доску и не забывать придерживать кучу хвороста, которым была наполнена повозка.