— Скорее всего так и было. — подтвердил Ник. — Ты же не ждала, что ради тебя градоправитель отойдет от своих привычек и пришлет все высшего качества? Насчет соли могу дать совет. Тут часто такую покупают, потому что она сама дешевая. Хозяйки растворяют ее в воде, потом эту воду пропускают через сито выложенное тканью и уже на полученном растворе готовят.

Адриана едва могла его слышать. Новая мысль, которая ее посетила, оказалась еще хуже. Если соль в таком виде, то какую же ей привезли муку? Она подошла к одному из мешков и дрожащими пальцами подцепила завязку.

Хватило беглого взгляда, чтобы понять — мука тоже далеко не лучшего качества. Грубая, сероватая, Адри пропустила ее сквозь пальцы и на ладони у нее остался кусочек шелухи и комок, похожий на маленький камень.

— Просеешь. — Ник не выказал никакого удивления. — А можешь и так оставить, хлеб всегда нужен, носом никто воротить не будет. Сор — это ерунда, бывает и жуки попадаются.

Он улыбнулся, но девушка не ответила на его улыбку. Все ее надежды обустроить приличную пекарню — шли прахом.

— А если я сама куплю муку? — спросила она, с усилием отводя взгляд.

— Какая разница? Она же везде одинаковая. Или, думаешь, кто-то перед продажей будет ее специально через сито прогонять? И вообще, чудачка, не придумывай проблемы на ровном месте. — Ник заглянул ей в лицо, — Раз уж ты в это ввязалась, попытайся сделать хоть что-то, прежде чем тебя загребут в собственность города.

Он сказал это будто бы с насмешкой, но было в замечании и кое-что другое — снисходительность, смешанная с сочувствием. Адриана с отчетливой ясностью ощутила, что в нее по-прежнему не верят. В глазах Ника она всего лишь чудачка, которая взвалила на себя непосильную ношу, и наведенного в пекарне порядка явно недостаточно, чтобы убедить его в обратном.

В глубине души шевельнулось упрямство. То самое, из-за которого она оказалась здесь. И благодаря которому ей удалось оттереть всю эту грязь и паутину, несмотря на сбитые в кровь руки. Адри закусила губу и высоко вскинула голову.

— Я сделаю все, чтобы пекарня преуспевала. — она напустила на себя веселость, которой не чувствовала, — Не думаешь же ты в самом деле, что я потерплю неудачу?

— Ну-у-у… — парень замялся. — Прости, чудачка, но боюсь, тебе это все-таки не под силу.

Тесто поднималось медленно, словно испытывая терпение неопытной хозяйки. В печи постепенно прогорали дрова, отчего на кухне становилось все жарче. Девушка вытерла с лица пот, чувствуя, как от духоты тело становится противно липким. Но открыть окно она не решалась, вдруг это навредит будущему хлебу?

Вместо этого, Адриана вышла в первый зал, где еще сохранялись остатки свежего воздуха. Здесь по-прежнему не было ничего кроме полок и прилавка, однако девушка знала, что при первой же возможности разживется симпатичными занавесками, а еще поставит на окна какие-нибудь цветы.

Просто это будет позже, после того, как она наладит работу пекарни. Отдышавшись, Адри вернулась в кухню и еще раз ополоснув руки, снова взялась за тесто.

Когда формы с хлебом заняли свое место в печи, Адриана позволила себе немного приоткрыть окно, однако нагретая улица почти не давала столь желанной прохлады. Секунду поколебавшись, девушка открыла окна и в первом зале, а потом вовсе распахнула дверь.

Мало хорошего, если она задохнется здесь прежде, чем успеет закончить начатое. И это только самое начало лета. Что же будет дальше, когда наступят по-настоящему жаркие дни?

Адри снова протерла лицо, думая о том, что лучше выпекать хлеб по утренней прохладе, иначе это занятие превратится для нее в мучение. А еще, девушку не отпускала навязчивая мысль, что хорошо бы открывать пекарню всегда в одно и то же время. Чтобы люди не ходили мимо в напрасном ожидании — когда же она наконец вывесит колокольчик?

По залу поплыл дразнящий аромат свежего хлеба. Сделав глубокий вдох, Адриана испытала нотки гордости. Одно дело готовить с помощью магии, да еще и под присмотром преподавательницы, и совсем другое — справляться самой. Но, кажется, у нее получается?

Запах становился все сильнее, и девушка, спохватившись, бросилась на кухню. В лицо пахнуло жаром. Казалось, еще немного и хлеб можно было бы выпекать прямо на столе.

Ну почему в самый неподходящий момент в голову лезут всякие глупости?

К хлебному аромату постепенно примешивались горелые нотки. Медлить было нельзя.