Острое чувство жалости внезапно сжало сердце. Я не испытывала злости или обиды к этой девушке. Скорее наоборот – желание защитить её, поделиться магией. «Водные пряди» даже начали наполняться силой – я еле остановила приток.

– Всё хорошо, – тихо кивнула Ева.

Эрлинг глянул на неё, на меня, не то определяя реакцию, не то решая, как лучше нас познакомить. Но его невеста не стала дожидаться.

– Это она? Да? – девушка глянула на меня уже внимательнее, с искренним любопытством. Я не понимала, как к этому относиться. Ева не вызывала неприязни – скорее жалость. – Она жива?

– Она знает? – пробормотала я.

– Кион... бедный Кион! – вздохнула Ева, приблизившись. Мягко провела рукой по его щеке.

Скулы Эрлинга сжались, в глубине глаз полыхнул зеленоватый свет.

– Я ведь говорила тебе, не нужно меня спасать, – она снова вздохнула. – Как тебе помочь?

– Я был в храме, – мрачно отозвался Шепре.

Да что происходит?! Не успела я спросить, как Ева обернулась ко мне:

– Она ничего не знает? Да? Ты ничего не знаешь, ... – она чуть замялась. – Алья?

– Амберли, – прошептала я.

– Амберли, – повторила, словно прислушиваясь, Ева-Лотта.

– Не знаю чего? – всё же не выдержала я.

Шепре так и не выпускал мою руку. И Ева... она вроде даже и не претендовала на него. Не злилась, не ревновала. Наоборот, смотрела открыто, почти дружелюбно.

– О клятве, которую он дал отцу.

Вспомнились слова Сельвы, что Асвел-Мигел благословил их брак. Но я не стала ничего говорить – предпочла выслушать.

Шепре едва нахмурился, словно не ожидал такого поворота разговора. А Ева не замечала – продолжала:

– Его отец, лэй Эрлинг, очень боялся страсти Киона к человечке. Они не раз спорили, ругались даже. Кион не собирался отказываться от девушки, которая его спасла. Кем бы она ни была, он всем сказал, что вернётся за ней и привезёт сюда невестой. Им не оставалось ничего, только смириться.

– Ева... – попытался остановить Шепре, но драконесса улыбнулась, снова странно, будто бы отстранённо:

– Нет, Кион, ты винишь себя, я знаю, но ты не сделал ничего дурного, – она обернулась ко мне. – Ты не представляешь, что с ним творилось, когда он думал, что ты погибла. Не было сомнений, что дракон потерял свою единственную. Перед смертью отец потребовал клятву, что он никогда не женится на человечке. Магичке. Лэю Асвелу мало было благословить нас, он хотел быть уверен, что Кион не передумает.

– Зачем? – пробормотала я, ощущая, как в душу заползает тяжёлое, беспросветное понимание.

– Лэй боялся, что в тоске Кион найдёт себе похожую на тебя колдунью. Захочет с ней забыться. Да и слухи эти...

Шепре поморщился. Оказывается, репутация сыграла не только на руку? Но я не стала ничего говорить. Его глаза и без того пылали.

Не думаю, что он хотел, чтобы всё это рассказала мне Ева. Скорее, чтобы я увидела её, поняла его порыв... Только от чего он её «спасал»?!

Всё ещё не до конца понимая, что происходит, я смотрела на них и слушала, ловя каждое слово.

– Уже понимая, что его дни сочтены, лэй Эрлинг попросил у него поклясться, – тихо продолжала Ева-Лотта. – В храме.

– Я вообще не собирался жениться, – мрачно откликнулся Эрлинг. – Клятва далась мне легко. Отец мог умирать спокойно.

– Не собирался? – всё же не удержавшись, я бросила взгляд на невесту.

– Знаю, о чём ты думаешь, – проговорил Кион. – Ева...

– Нет, нет! – закричала вдруг она, вмиг преображаясь.

Запустила пальцы в свои короткие, криво отросшие волосы – будто их срезали как попало и не стали равнять.

– Пожалуйста, не надо, нет!

– Тише, всё хорошо, – отпустив мою руку, Шепре обнял её, прижал к себе. – Всё позади.

– Ты так любишь её, Кион, – прильнув к нему, девушка будто даже расслабилась. Успокоилась.

Я стояла подавленной, не зная, что и думать. Эта клятва... получается, он не может её нарушить? И эта девочка... Наверное, не может её оставить.

Отстранившись от него, она вытерла слёзы:

– Ты не думай обо мне, Кион. Я не стану тебя держать. Все знают, как ты любил свою колдунью. Никто не осудит тебя. Найди способ! А я рада иметь такого брата.

– Найду, – отозвался Шепре, бросив на меня взгляд, словно хотел что-то добавить или спросить. Но вместо этого снова обратился к Еве: – Змея... больше не появлялась?

– Да ползает змея, – в её голосе опять послышались растянутые, словно отстранённые нотки. И взгляд сделался расфокусированным, будто она смотрела сквозь предметы. – Но мы с ней поговорили.

– Поговорили? – нахмурился Эрлинг.

– Да, – Ева вернулась в кресло и почти полностью утонула в нём. – Она хочет обратно в Лиос.