Я лишь промолчала, вспоминая свои раздумья. Сказать ему, что, наверное, нам с Берли пора уезжать? Язык отказывался.

– Не скучала?

– Познакомилась с твоей кузиной... не знаю, как её зовут, – это прозвучало очень странно, и я ощутила, как щёки покрывает лёгкое смущение.

– Знаю, – кивнул Шепре. Улыбнулся: – Её зовут Лара-Галь.

Ну да, охранник наверняка рассказал.

– И с её... Эди. Что с ним произошло? Или с ней? Она сказала, огненный шар с заклинанием, но ведь драконы обращаются в тринадцать? То есть сейчас он должен быть... ну, не маленьким?

– Мальчики, – согласился Шепре. – Девочки обращаются раньше, с десяти. Иногда и среди тех, и среди других случаются более ранние обороты. Особенно если этому способствует стресс или испуг.

– Это девочка? – испугалась я.

– Мальчик, – качнул головой Шепре. – Ему было восемь. Когда начался обстрел парка, он внезапно обернулся. И... после удара уже не смог вернуться в человеческий вид. Мы надеялись, он перерастёт... но он не растёт. Перестал. Полностью потерял связь с магическим источником. Мы даже не представляем, как сказалась потеря крыла на его людском облике. Но всё ещё надеемся...

Я тихо выдохнула. Война, ненавистная война! Одно горе от неё. Никто не выигрывает. Никогда! Зачем вообще магам понадобились эти земли! Можно ведь было просто развивать торговлю, соглашения какие-нибудь... и все остались бы в выигрыше!

А сейчас? Разбитые судьбы, разрушенные города, выжженные земли, на которых ещё годами не взойдёт урожай. И все тонут во взаимной ненависти.

Шепре прижимал меня к себе, я лежала на его груди и слушала, как внутри рождаются звуки, слова. Как стучит сердце.

– Лекари бессильны, – добавил он, не то давая понять, что ценит моё предложение. Не то предостерегая, чтобы больше не возвращалась к этому вопросу.

Я молча кивнула. С драконьим оборотом действительно вряд ли справлюсь. Понятия не имею, как он происходит.

Глянула на Эрлинга – дракон лежал прикрыв глаза, лицо всё ещё оставалось усталым, вены на руках чуть выступали, как после тяжёлой работы... или долгого махания крыльями.

Завтра... у нас целый день. Завтра я обо всём спрошу.

С этой мыслью я и заснула. На тёплой груди, под мерное дыхание и стук сердца.

А проснулась снова под взглядом Киона-Шепре, который мягко перебирал и поглаживал мои волосы.

– Амберли, – проговорил он, едва заметил, что я открыла глаза. – Ты останешься со мной?

Останусь... Как же мне хотелось быть с ним! Но не уверена, что была готова остаться. К тому же...

– В качестве кого? – произнесла я, садясь на кровати.

Весь сон как рукой сняло!

– В качестве моей единственной, – отозвался Шепре, не сводя с меня взгляда. Продолжая пропускать меж пальцами волосы, и когда он касался «водных прядей», мне казалось, магия тянется к нему, желает слиться! Ещё хоть раз ощутить тепло мощного зверя.

– У тебя ведь есть невеста, не так ли? – прошептала я. – Да и репутация, знаешь...

Вдруг вспомнились все эти ужасные слухи. Хотелось бы верить, что только слухи! Я же видела, Рам не такой... или очень хотела видеть.

– Что не так с моей репутацией? – нахмурился Эрлинг.

– А то, что ты всех колдуний из одарённых семей брал в качестве трофеев и вышвыривал за ненадобностью!

Выпалив, я несколько раз вдохнула и выдохнула, заставляя себя успокоиться. Пульс грохотал в висках, и больше всего на свете хотелось снова спрятаться на сильной груди. И чтобы всё остальное осталось позади, вовне, где-нибудь – только не в нашей жизни.

С неохотой выбралась из кровати, накинула халатик – потому что лежать рядом с Рамом, слушать такой родной стук сердца и одновременно все эти тяжёлые слова, было слишком тяжело. Невыносимо.

– Когда-то такую репутацию раздули именно маги. Запугивали своих же. Но она была мне на руку.

– Зачем такая репутация может быть на руку? – с недоумением нахмурилась я.

– Потому что многие колдуньи, уж прости, вели себя, примерно как твоя сестра, вешались на шею всем драконам. Зачем мне это? Одно время приходилось участвовать в освободительных боях лично. Такая молва весьма недурно помогала. Они видели во мне чудовище... и это затмевало даже то, что я – наследник своего отца.

– А ко мне ночью ворвался... пытался требовать... чего-то... Просто поддерживая репутацию?!

– Тогда ночью я осознал, что ты жива. Просто хотел посмотреть на тебя. Удостовериться. А ещё понять, действительны ли ты так люто ненавидишь... нас. Меня.

– Когда ты понял, кто я?

– В первый же вечер, – отозвался Эрлинг, бросив на меня быстрый взгляд.