Эрлинг приподнял бровь ещё с большим удивлением:

– А ты уверена, что его внешность не настоящая?

– Голубые глаза и голубые волосы, прямо почти как мои «водные пряди»? Ты его видишь таким же, или темноволосым и темноглазым?

Эрлинг сложил руки под подбородком, оперев локти на стол, и смотрел на меня со своей удивительной мерцающей улыбкой.

– Ты очень сильный маг, Амберли. Ещё тогда, в детстве, мне показалось, что внутри тебя скрыта большая сила. Я даже думал, не может ли Алья быть внебрачной дочерью шенна Тиссена. Хотя сам он был магом земли, как и твой брат, насколько знаю.

– Как и Рассанда, – кивнула я. – Но ты не ответил, – улыбнулась.

– Да, я видел его истинную внешность, потому что... так уж сложились обстоятельства нашего знакомства. Иногда он показывает мне её, если есть необходимость или он просто хочет отдохнуть. Зеркалить – его свойство, это выходит естественно, и всё же магия расходуется.

– У него серебристые глаза? А волосы... кажется, всё-таки тёмные. Но я не рассмотрела.

– Говорю же, сильный маг, – усмехнулся Эрлинг. – А волосы у него разноцветные. Как и у всех зеркальных драконов.

Мы продолжали ужинать и осторожно беседовать, стараясь обходить сложные и болезненные темы, нащупывать то, что интересно и доставляет удовольствие обоим.

Это было удивительное чувство, до того глубокое и приятное! Хотелось остановить время и смотреть, смотреть на моего дракона. Моего Рама.

В такой же элегантной тёмной одежде с тонкими ниточками узоров, которые отражали огни вокруг. Рам откинулся на спинку кресла, чёрная рубаха распахнулась на груди, открывая сильные мышцы. Показался мой кулон, и дракон неосознанно коснулся его пальцами, начал осторожно поглаживать.

Почему-то очень ясно представилось, как он сидит одинокими вечерами, вот так же гладя его и думая обо мне. Ведь прошло уже несколько лет после разрушения Тиссена. Разумеется, он должен был жить дальше. Найти невесту.

Эрлинг перехватил мой взгляд, улыбнулся:

– И как же ты обходилась на балах без кулона?

– Каких балах? – вздохнула я. – Не было никаких балов. Когда мне исполнилось пятнадцать, война шла в самом разгаре и всем было не до балов. А потом...

Рассанда не сочла нужным брать меня, даже если и ездила куда-то. Я не стала произносить это вслух, потому что звучало... неприятно. Но Шепре и так всё понял. Поднялся вдруг. Подал мне руку:

– Идём.

– М? – удивилась я, тем не менее тоже вставая.

Дракон легко взбежал по той самой горке-пандусу, который овивал беседку. Вывел меня на крышу, коснулся ногой одного из выступов на краю, и зазвучала музыка.

Ух ты, магические музыкальные кристаллы! Когда-то и у нас в Тиссене такие были, дорогое удовольствие! А в Моравене я даже заикнуться о чём-то подобном боялась.

Кион-Шепре чуть поклонился:

– Окажите честь, сударыня? – улыбнулся, и я не могла не улыбнуться в ответ.

Вдохнула тёплый, благоухающий воздух полной грудью.

Эрлинг начал танец, осторожно, словно выясняя, что я помню и умею.

В детстве меня, разумеется, учили танцевать. В Моравене иногда мы с Нэем развлекались. Без музыки, конечно, и чаще скакали как сумасшедшие, чем исполняли канонические бальные пируэты. Но движения вспоминались, да и ничего сложного Эрлинг не предлагал. Медленно передвигался, всё больше приближая меня к себе, пока не прижал полностью двумя руками, почти замерев на месте.

Я укрыла лицо на его груди, рядом с амулетом, и замерла. Было так страшно, что всё это может рухнуть. Разрушиться ещё одним разговором. Новым знанием. Чем-то, что разъединит нас, напомнит, что мы враги.

Шепре коснулся моих волос, провёл пальцами по скуле к подбородку, и я подняла лицо к нему.

Его взгляд сверкал в темноте, на губах мерцала всё та же неуловимая улыбка. Почему-то вспомнилась репутация, которая ходила впереди него. Но сейчас мне хотелось верить, что я – единственная, на кого он так смотрит. Кого он обнимает... вот так.

Я не сводила с него взгляда, наслаждаясь моментом. Эрлинг тихо, медленно наклонился и – не успела я понять, что происходит, – коснулся губами моих губ!

Совершенно не имея опыта в этом вопросе, я растерялась. Никогда не целовалась с мужчинами! Даже с Нэем – у нас и мысли такой не возникало, тем более, значительную часть времени он оставался летучей мышкой.

Но опыта от меня и не требовалось. Губы Эрлинга вели, исследовали и обучали одновременно. Удерживая мою голову, он снова и снова целовал меня, и никогда в жизни я не ощущала себя настолько желанной и долгожданной!

Ночь проходила мимо на мягких лапах, а мы всё стояли на плоской крыше беседки, в окружении огней и тёмных деревьев, и никак не могли нацеловаться.