Когда я открыл глаза, мир вокруг обрёл ту пугающую чёткость, которая была необходима для предстоящего дня. Поднявшись, я собрал вещи и покинул келью.

Я уже был во внутреннем дворе и заканчивал проверку снаряжения, разложив его на грубой деревянной скамье, когда туда вышел Рэйгар. Площадка для тренировок была пуста, звуки шагов гулко отражались от высоких каменных арок, подпиравших небо. Рэйгар держал в руках массивную, свёрнутую кольцами цепь, которая негромко позвякивала при каждом его движении. По его маске невозможно было прочесть эмоции, но я почувствовал исходящую от него сосредоточенность.

— Мы взяли одного, — бросил он вместо приветствия.

— Где?

— В паре миль к востоку, в заброшенной деревне.

Повисла короткая пауза.

— Живой, — добавил он.

Это означало редкую удачу: человека удалось перехватить на той стадии, когда зверь внутри ещё не окончательно вытеснил разум.

— Архижнец знает?

— Да. Он хочет проверить ведьму.

Я и без уточнений понимал, к чему всё ведёт. С того момента, как Эвелин открыла глаза, Храм гудел от скрытого напряжения. Если она действительно способна манипулировать душами так, как гласят легенды... возможно, она — тот самый ключ, который Жнецы искали десятилетиями.

— Я приведу её, — кивнул я.

Рэйгар придержал меня за плечо, прежде чем я ушёл.

— Каин. Если это сработает... — он не договорил, но я ощутил через его жест тень надежды, которую мы давно научились подавлять. Если она спасёт хотя бы одного, это изменит правила игры.

Я молча направился к жилым уровням. Чем выше я поднимался, тем тише становилось в коридорах. Я почувствовал её раньше, чем увидел. Связь. Теперь она пульсировала на краю сознания ясным, ровным ритмом. Эвелин не спала.

Я нашёл её в северной галерее. Она застыла у окна, крошечная фигура на фоне циклопической кладки, и смотрела на внешний двор. Она не обернулась, когда я подошёл.

— Вы кого-то притащили, — сказала она. Её голос был тихим, но в нём вибрировала тревога.

— Одержимого.

Она медленно повернула голову. Рыжие волосы огненным пятном выделялись на фоне тёмного камня. Лицо было бледным, но взгляд серых глаз — острым и пронзительным.

— Вы хотите, чтобы я... исправила это?

— Мы хотим увидеть, на что ты способна.

Она посмотрела на меня в упор, и я ощутил через связь волну её сомнения.

— Ты уверен, что это вообще возможно?

— Нет, — я не видел смысла в фальшивом утешении.

— Тогда зачем всё это? — горько вздохнула она.

— Потому что ради этого шанса мы вытащили тебя из небытия. Идём.

Мы спустились по винтовой лестнице в нижние ярусы. Эвелин шла медленно, придерживаясь за стену — её тело всё ещё бунтовало против резких движений. Однако благодаря магии Бога Смерти выглядела она теперь совсем живой: от иссохшей плоти не осталось и следа. На бледных щеках проступил здоровый румянец, кожа налилась силой и стала плотнее, а волосы вспыхнули ярким, неистовым пламенем.

— Ты сказал, люди меняются, — проговорила она, пытаясь отвлечься от боли в мышцах. — Как это выглядит?

— Сначала это похоже на обычное безумие: агрессия, потеря памяти, — я говорил ровно, ведя её через анфиладу залов, откуда уже доносился звон стали. — Но потом начинается физическая трансформация. Кости удлиняются, кожа грубеет, мышцы наливаются неестественной силой. Но страшнее всего аура. Она становится... бешеной. Рваной.

— И... Как они заражаются?

— Чаще всего от прикосновения, но бывают и исключения. И это не грозит тем, кто связан с нашим Богом.

Мы вышли во внутренний двор, и я почувствовал, как Эвелин вздрогнула. В центре площадки, прикованный к железному столбу, метался человек. Точнее, то существо, в которое он превращался. Чёрные прожилки, похожие на корни сорняков, проступали на его шее, пальцы скрючились в когти, а из горла вырывался хриплый, утробный рык.

Эвелин замерла. Меня захлестнуло её ужасом. Но это был не просто страх — это было ошеломление. Она чувствовала то, что было скрыто от нас за аурой и под слоями искаженной плоти.

— Он... человек, — прошептала она.

— Был им ещё вчера, — отозвался Рэйгар, натягивая основную цепь.

Одержимый дернулся в нашу сторону, металл заскрипел под чудовищным напором, а его глаза, затянутые мутной пленкой, на мгновение сфокусировались на Эвелин.