В самом центре возвышался алтарь — монолит из обсидиана, испещрённый тысячами знаков. Эти символы не читали, их чувствовали кожей.

Мы уложили ведьму на ледяной камень. Её рыжие волосы разметались по тёмному камню, как запекшаяся кровь. В этом свете она выглядела ещё более хрупкой, казалось, одно неосторожное движение — и она рассыплется в пыль.

Жнецы начали стягиваться к алтарю. Один за другим, бесшумно, как тени, возвращающиеся к источнику. Десять, двадцать, пятьдесят... Чёрное кольцо из масок-черепов замкнулось. В зале воцарилась такая тишина, что я начал слышать пульсацию крови в собственных висках.

Марек взошёл на ступени. Ему не нужно было кричать, потому что акустика Храма ловила каждый его вздох и разносила под потолком.

— Шестьдесят лет наш мир корчится в агонии, — начал он, и тон его был тяжёл. — Шестьдесят лет мы — единственный заслон между жизнью и тем, что вырывается из Разлома.

Братья и сестры стояли неподвижно, но я кожей чувствовал, как в воздухе нарастает напряжение.

— Инквизиция уничтожала ведьм, потому что боялась силы, которую не могла обуздать. Они ослепли от собственного страха. Но сегодня... сегодня Бог Смерти вернул нам одну из них.

Марек воздел руки к невидимому небу.

— Мы взываем к тебе, Владыка Предела! Прими эту истерзанную душу. Если её путь ещё не пройден — пусть она служит. Если её искра ещё горит — пусть она станет Пустотой. Пусть она станет Жнецом!

Десятки голосов подхватили рефрен:

— Пусть она станет нами. Прими её.

Символы на алтаре начали просыпаться. Сначала это было тусклое мерцание, но через секунду знаки вспыхнули ядовито-синим пламенем. Воздух мгновенно заледенел. И я знал, что наставником стану я — старший Жнец этого Храма.

— Каин, — Марек посмотрел на меня. — Твоя рука. На Печать.

Я подчинился. Марек начал читать слова Посвящения. Древний ритм, который каждый из нас помнил с того дня, когда впервые надел маску. Молитва Пустоте. Молитва Богу Смерти.

И тогда всё изменилось.

Пустота, разлитая на алтаре, начала стягиваться в осязаемый туман. Она откликнулась, но не так, как обычно. Она не просто проверяла нового кандидата. Она... двигалась. Целенаправленно. Хищно.

Я нахмурился. Марек продолжал ритуал, но в его голосе прорезалось напряжение. Чёрный дым поднялся над телом ведьмы и вдруг резко, рывком, метнулся ко мне.

Удар. Это было так, словно кто-то бесцеремонно вышиб дверь в мою душу. Я резко выдохнул, хватая ртом ледяной воздух.

И я почувствовал её.

Это не было мыслью. Это была лавина. Чужой, первобытный страх, боль, настолько старая и глубокая, что она казалась частью самой костной ткани, а следом — ярость. Чистая, обжигающая ненависть к тем, кто запер её в камне.

— Каин? — голос Селены донёсся как из-под толщи воды.

Я не мог ответить. Перед глазами всё плыло. Ведьма на алтаре судорожно вздохнула. Первый раз — хрипло. Второй — глубже.

— Она... дышит, — прошептал Люциан.

Она не просто дышала. Она пила жизнь. И я с ужасом понял, откуда она её берёт. Пустота, призванная ритуалом, превратилась в мост. Живой, пульсирующий канал между моим сознанием и её затухающим огоньком. Я чувствовал её жадное, отчаянное желание выжить. Оно впивалось в меня, высасывая мои собственные силы, чтобы накормить её иссохшее тело.

Я попытался отдёрнуть руку от алтаря, но пальцы приклеились к камню. Связь уже закольцевалась.

— Марек... — Рэйгар шагнул вперёд. — Что-то не так.

Архижнец застыл, не сводя глаз с алтаря.

— Ритуал изменился, — медленно произнёс он.

Символы на обсидиане начали гаснуть, один за другим. Тьма, клубившаяся над нами, медленно растворялась в холодном воздухе Храма. Но связь никуда не делась. Она осталась тонкой, звенящей нитью на самом краю моего сознания.

Марек долго смотрел на ведьму, чьё дыхание становилось всё ровнее, а затем перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— Мы сделали её Жнецом? — подал голос Люциан.

— Нет, — Марек покачал головой. — Бог Смерти распорядился иначе.

— Что это значит? — я наконец смог оторвать руку от камня. Ладонь горела.

— Он связал вас, — просто ответил Марек. — Ведьмы повелевают душами. Жнецы — Пустотой. Похоже, если бы она стала Жнецом, её дар сгорел бы, не выдержав нашего холода. Но миру сейчас нужна её магия, а не ещё один клинок в наших рядах.