— Может, они все на перекуре? — спросил Марк, заглядывая внутрь. — В каком-нибудь призрачном курилке? Обсуждают последние новости с того света?

— Или просто ушли, потому что тут, наверное, нет вай-фая. Совсем не трендовое место для вечной загробной жизни.

Мы прошли еще несколько залов — бальный, тронный, охотничий. Везде царил идеальный, первоклассный, почти выставочный… упадок. Ни малейшего намека на жизнь, даже неживую. Только пыль, тлен и навязчивое ощущение, что кто-то только что был здесь — мы чуть ли не чувствовали его взгляд на затылке, — но, завидев нас, поспешил ретироваться, чтобы не связываться с такими оборванцами.

— Ладно, — тяжело вздохнул Марк, останавливаясь посреди очередного пустого зала. — Это начинает оскорблять мои чувства как профессионального беглеца от ужасов. Мы пришли, нас даже не попытались испугать. Это, знаешь ли, грубо. Некультурно. Где хозяева? Где радушный прием в виде леденящих душу стонов?

— Надо будет оставить злобный отзыв на каком-нибудь призрачном форуме, — кивнула я. — «Привидения неактивны, декорации обшарпаны, уборщица не ходит веками. На атмосферу — 1 из 5, на гостеприимство — 0. Не рекомендую.»

И тут…

Скрип.

Мы замерли как вкопанные. Звук был не громким, но невероятно четким в гробовой тишине. Он донесся сверху. Очень четко. Будто тяжелый деревянный сундук, набитый чем-то металлическим, передвинули по каменному полу. Или… гроб. Определенно что-то очень массивное и очень неохотно сдвигаемое с места.

— Ага! — я торжествующе ткнула пальцем в потолок, с которого посыпалась мелкая пыль. — Всё-таки! Я же говорила! Кто-то тут есть! И он явно не в восторге от наших визитных карточек!

— И ты рада этому?! — воскликнул Марк, глядя на меня, как на сумасшедшую.

— Ну, знаешь ли, — пожала я плечами, — когда выбираешь между «жутко пустой и скучный замок» и «жуткий замок, где тебя, возможно, хотят сожрать, но зато не скучно», второе, по крайней мере, добавляет драйва в нашу безнадежную ситуацию. Да и потом, это хоть какое-то взаимодействие с местной фауной. Или флорой. Или нежитью.

Марк с выражением глубокого сожаления обо всех своих жизненных выборах посмотрел на узкую, винтовую каменную лестницу, ведущую вверх, в темноту следующего этажа. Она выглядела так, будто ее построили специально, чтобы по ней было максимально неудобно убегать.

— Ладно, — сдался он, тяжело выдохнув. — Но если там окажется какое-нибудь привидение, я первым делом спрошу у него, почему оно такое невоспитанное и не встретило гостей у входа с бутербродами и чаем. Или хотя бы с парой устрашающих видений.

— А я спрошу, где тут ближайший туалет, — заявила я, делая первый шаг на скользкие от влаги ступени. — У меня от страха уже полчаса как прихватило живот.

Мы полезли наверх. Камень был холодным и липким. А где-то глубоко в каменных стенах, в самих фундаментах, замок, казалось, тихо смеялся. Не громко. Очень-очень тихо. Но мы это слышали. Сквозь толщу камня, сквозь тишину. Это был смех места, которое знает, что у нас нет выбора.

Комната, в которую мы вышли, оказалась слишком театральной даже для моего извращенного вкуса. Она была круглой, с высоким куполообразным потолком. И она вся была заполнена свечами. Сотни, если не тысячи, тонких восковых свечей стояли на полу, на каменных выступах, в нишах, в массивных канделябрах. Их огоньки, колеблясь от нашего прихода, отражались в огромном, от пола до потолка, зеркале, висевшем на противоположной стене, создавая эффект бесконечного огненного коридора. Получалось что-то среднее между часовней сумасшедшего отшельника и гримеркой очень одинокого, но пафосного волшебника.

— Ну что, — сказала я, осматривая это великолепие. — Либо здесь живет невероятно романтичный призрак, помешанный на атмосфере, либо кто-то явно перестарался с декорациями к нашей встречной смерти. В любом случае, стильно.

Марк осторожно пнул ближайший массивный, покрытый патиной канделябр. Металл жалобно звякнул.

— Ты уверена, что это не ловушка? — спросил он. — Слишком… красиво. Как в плохой пьесе, перед тем как героев порежут на части.

— Какая, в сущности, разница? — я пожала плечами. — Красиво же. Если уж погибать, то хотя бы при приятном освещении. И в окружении огня. Я к нему, кажется, привыкла.

Зеркало в центре всей этой композиции выглядело особенно подозрительно. Его рама была черной, резной, из дерева, почерневшего до цвета воронова крыла. Старинная, явно несущая на себе отпечаток веков… и совершенно точно не предназначенная для того, чтобы проверять, не застрял ли между зубов завтрак из подозрительных грибов.

Я подошла к нему ближе, игнорируя настороженный взгляд Марка. Поверхность стекла была не совсем твердой. Она дрогнула под моим дыханием, заколебалась, будто жидкий, темный металл, а не стекло.

— Оно магическое, — констатировала я, не испытывая ни малейшего удивления.