* * *

В тот же вечер родители Кайрена попросили у меня прощения. Им было тяжело переступить через свою драконью гордыню и признать неправоту, но они это сделали. Испугались, наверное, что старший сын действительно осуществит угрозу и покинет род. Это было бы слишком унизительно для семьи Делито. А еще они, наверное, все-таки любили Кайрена — как могли…

Братец по-прежнему воротил носом и демонстративно отказался привечать меня, после чего вернулся в родительское поместье. Авита последовала вслед за ним — пристыженная и… очевидно нездоровая. Отец пообещал найти для нее хорошего лекаря, который вылечил бы драконницу от ненависти и злобы… Интересно, как называется такое направление в медицине?

Мы с Кайреном остались в поместье в одиночестве.

И началась по-настоящему хорошая жизнь. Жизнь, где слуги относятся ко мне с уважением и признают во мне хозяйку (притворно или нет — не важно). Жизнь, в которой уже через неделю прошла скромная свадебная церемония, и моя жизнь наполнилась любовью, жаркими ночами в объятиях любимого и шепотом счастья по утрам.

Магика не было несколько дней. Честно говоря, я начала беспокоиться, что он не вернётся. Но в какой-то миг, наконец-то, я услышала его мягкий голос в разуме:

— Хозяйка, я пришёл. Славия нашла покой. Ты можешь не волноваться о ней.

Я вздрогнула.

— Где ты был? Почему так долго? Я уж думала, ты решил оставить меня…

Магик не стал материализоваться и на удивление усталым голосом прошептал:

— Да, мне было трудновато попасть в те сферы. Сейчас отдохну и буду как огурчик. Я просто очень хотел, чтобы ты больше никогда ни о чём не переживала.

— Спасибо, Магик, — растрогалась я. — Отдыхай. Отдыхай столько, сколько нужно. Сейчас уже не нужно держать ухо востро. Я в полной безопасности. Спи. Увидимся позже.

Фамильяр растворился. Я чувствовала дикое волнение от всего этого. Значит, он действительно увиделся с душой Славии. Да, я понимаю, что где-то мы с ней — одно целое, но всё равно частичка её естества — отдельное существо со своей историей. И вот наконец эта частичка обрела покой. Это самое важное для меня.

Я могу выдохнуть и жить этой жизнью как своей собственной, не ощущая, что заняла место другого человека. Это здорово. Это прекрасно. Спасибо, Магик. Спасибо, небо.

Подошла к окну и посмотрела в небеса.

О судьбе Анисии я узнала через несколько недель. Оказалось, Рафаэль не пустил на самотёк её преступление. Он обратился к королю и подал жалобу на использование некой драконницей приворотной магии, которая, как выяснилось, была строго запрещена.

Анисию не посадили в темницу стараниями её родителей. Но их оштрафовали на такую серьёзную сумму, что эту семью вполне можно было объявлять банкротом. Мне было неприятно, что они до сих пор так ненавидели Славию в моём лице, что даже не попытались увидеться с ней за всё это время.

Однако через месяц Кайрен признался, что они приходили. Сразу же, как обеднели, прискакали к дочери — наверное, умолять о финансовом содействии. А он их не впустил, даже в ворота не дал войти. Сказал, что они могут забыть дорогу сюда: если не ценили свою дочь раньше, то сейчас она уже им никоим образом не принадлежит.

Я была шокирована и в то же время благодарна. Да, я даже не сержусь на них — они для меня чужие. Но поступок Кайрена тронул меня особенно, просто потому что он как бы меня защитил. Защитил от неприятных минут, от тяжёлых разговоров, от чужого лицемерия. Это было правильное решение, несмотря на то что выглядело оно жестоким.

Все разумные живые существа должны понимать, что нужно нести ответственность за собственные поступки. Думаю, Славия бы их простила и была бы более благосклонна, но потакать их эгоистичным побуждениям я не вправе. Они не будут умирать с голода, но начнут жить скромной жизнью — как раз то, что нужно для очищения очерствевших душ.

* * *

Четыре года спустя…

— Михаэль… Михаэль, куда ты запропастился?!

Я бегала по двору и по саду, оббегала их вдоль и поперёк в тщетной попытке найти своего ребёнка. Он выскочил из-под опеки няни с такой скоростью, что я заподозрила его в использовании магии.

Боже, если у него так рано проснутся способности, это же будет катастрофа! Сердце бешено колотилось в груди от волнения.

Наконец я увидела впереди золотистую голову и бросилась к сыну.

Он стоял посреди аллеи и плакал. Я ужасно испугалась. Подскочила, присела на корточки и обняла его.

— Ты поранился? Что случилось?

Малыш поднял на меня глаза и прошептал:

— Мам, мне так жалко нашего Магика…

Я удивилась.

— А что с ним случилось?

— Он очень хочет быть свободным.

Я замерла.

— С чего ты взял?

— Он… — Михаэль всхлипнул. — Я вижу это в его глазах.

С тех пор меня не оставляла мысль, что я что-то делаю не так.