– Как только Виллем проснётся, он сразу отправится в дорогу. На свежем коне, – Илларита прикусила губу. – Нужно убираться отсюда как можно скорее!

– Но если после пробуждения он бросится не за мной, а первым делом отправится к вашему отцу?

Девушка побледнела.

– Тогда он будет там раньше нас. И скажет папе, что я… что я сбежала, что я…

Она не договорила, но Арвид понял.

– Не скажет, ведь он не знает, что вас там нет. И когда явится в Сафир, то сначала попробует выманить вас хитростью, в надежде, что вы ещё не заметили исчезновения брачной вязи. Притворится любящим, заботливым, пригласит прогуляться с ним по окрестностям. И пока никто не опомнился, вывезет на земли герцогства.

– Не вывезет, ведь отец скажет, что меня нет, – пробормотала Илларита. – И тогда Виллем вывалит на папу перевёрнутую с ног на голову правду. Отец за меня насмерть перепугается. Или, хуже того, поверит Виллему и решит, что я действительно сбежала.

Она замолчала, и в комнате повисла тяжёлая тишина.

Арвид смотрел на неё, а в голове одна за другой проносились мысли:

«Надо его сиятельство предупредить! Объяснить ему, что Илларита теперь свободна от брачных уз, но Виллем может попытаться вернуть её силой. Тогда старый граф закроет въезд в свои земли».

Он вытащил из-за пояса зерцало – тот самый серебряный диск, что нашла Илларита у своей кровати.

– Вы ведь помните руну связи с отцом? – сказал он. – Возьмите и прямо сейчас с ним поговорите.

Илларита посмотрела на зерцало, и в её глазах мелькнуло что-то – страх? Сомнение? Боль?

– Нет.

– Но почему?

– Я сказала – нет! – голос её сорвался. – Отец болен, вы же видели! Он едва держится на ногах, а тут я…, – она прижала ладони к лицу, будто пыталась спрятаться. – Если я расскажу правду, папа умрёт от разрыва сердца. А если, ничего не объясняя, просто попрошу закрыть дорогу, он начнёт задавать вопросы. А на долгие разговоры у нас с вами нет времени!

Она опустила руки. Глаза её были сухими, но взгляд – отчаянным.

– Потом, отец не переживёт, если узнает, как Виллем со мной обращался. Я не могу этого допустить.

– Но вы ведь понимаете, что рано или поздно он всё равно об этом узнает? Слухи неизбежно дойдут, и тогда…

– Разумеется! И лучше, если я сама всё объясню, но только тогда, когда буду с ним рядом. Чтобы он понимал, где я, как себя чувствую и был уверен – я в порядке, а всё, что связано с герцогом, осталось позади. Чтобы отцу не пришлось тревожиться напрасно.

Арвид внимательно смотрел на неё, внутренне соглашаясь – леди права. Старый граф не выдержит правды в лоб. А объяснять, успокаивать, убеждать, что всё уже позади, нет смысла. Потому что его дочь ещё не в безопасности.

– Значит, не будем никого тревожить, – сказал он, убирая зерцало. – Поедем сами. Успеем.

Илларита посмотрела на него с таким облегчением, что у него сердце сжалось.

– Успеем, – повторила она. – Но этот мерин не выдержит нас двоих…

– Обойдёмся, – ответил Арвид. – Часть пути вы проделаете верхом, а я пойду пешком. Так будет скорее, и лошадь не обессилеет, дотянет до границы.

Она подошла к коню, погладила по морде. Тот фыркнул, ткнулся носом в ладонь, будто спрашивая: «Ну что, маленькая, далеко собралась?»

– Ничего, – сказала она тихо. – Вывезем.

Арвид помог ей взобраться – она села неуверенно, цепляясь за холку. Гайко подал графу две сумы, связанные друг с другом – с едой и водой. Тот перекинул их через спину мерина, чтобы те свисали с обеих сторон. А потом взялся за повод.

– Держитесь за гриву, – сказал. – Пойдём так быстро, как будет возможно.

Лита и Гайко стояли на крыльце, глядя вслед.

– Храни их небо! – пробормотала служанка, посылая вслед руну защиты.

И обратилась к Гайко:

– Не вздумай кому рассказать, кого мы тут привечали. А то головы не сносить.

Конюх только рукой махнул:

– Сам знаю! Не дурак… Я в конюшню, а ты приберись за леди. Чтоб никто не заметил, что в доме был кто-то ещё, кроме нас троих.

Лесная тропа тянулась вдоль реки - узкая, каменистая, петляющая между стволами вековых деревьев. Кроны смыкались над головой, почти не пропуская утренний свет.

Арвид шёл первым, ведя мерина в поводу. Илларита двигалась рядом с конём, стараясь не смотреть под ноги и время от времени хватаясь за попону: там, где копыта животного выбивали мелкие камни, земля осыпалась, и каждый шаг требовал осторожности.

Сапоги, доставшиеся ей от Гайко, болтались на ногах, натирали, норовили соскочить. Она то и дело приостанавливалась, чтобы поправить их, и снова догоняла Арвида, который нарочно сбавлял шаг, не желая оставлять её позади.

- Мы можем идти быстрее? - спросила она, запыхавшись.