– Да, – твёрдо сказал он. – Ребёнок, которого носит Дедея, сразу после своего рождения - ваш. Я не откажусь от своих слов!

Дух удовлетворённо склонил голову.

– Хорошо. Герцог де Эмер обязан жениться и оставить потомство, чтобы род не прервался, а память предков жила в веках. Мы видели твои мучения и твоё отчаяние, видели, что ты жалеешь о своих поступках и хотел бы всё исправить. И решили, что поможем выполнить твоё предназначение – дадим тебе женщину, которую ты сам выбрал и возвысил. Ради нашего рода и ради тебя самого, каждый должен получить то, что заслуживает.

Даже во сне Виллем почувствовал, что у него перехватило дыхание: конечно же, речь шла об Илларите! Ведь именно её он выбрал, а потом, взяв в жёны, возвысил, превратив из графини в герцогиню!

Правда, потом сам же всё испортил, но у него была причина…

И неожиданно с обидой подумал: «Почему меня духи бранят за обращение с женой и братом, хотя я был в своём праве, а ей убийство сестры сошло с рук? Почему они даже не пытаются покарать Иллариту?»

Но следом его накрыло догадкой: «А что, если предки таки наказали графиню, но сделали это моими руками? То, что ей пришлось от меня вытерпеть, вполне можно посчитать за искупление грехов. Боюсь, что после такого она ни за что не согласится снова встать со мной у алтаря…»

– Но как вы это сделаете? – спросил он, и в голосе его послышались сомнения. – Как вы уговорите её… родных? И как она сама попадёт в храм?

– Родные твоей избранницы уже ничего не решают, – уверенно ответил дух. – Когда в дело вступают духи предков, желания или планы живых не имеют значения. А девушка будет в полусне и придёт в храм по своей воле, не подозревая, что её ждёт.

Он помолчал, давая Виллему время осмыслить услышанное, и добавил:

–На этот раз союз окажется нерасторжимым – никакие клятвы, никакие жертвы не смогут его разрушить. Так что подумай, прежде чем соглашаться – сейчас ещё можно всё отменить, потом возврата уже не будет!

Виллем замер, обдумывая услышанное, но сомнения, ещё недавно терзавшие его, вдруг отступили, уступив место холодной, спокойной решимости. Он не хотел ничего менять и не собирался отказываться!

– Я согласен, – твёрдо сказал он. – Я сделаю всё, как вы велите.

Дух удовлетворённо склонил голову, и в голосе его зазвучали торжественные, почти пророческие нотки:

– Приди к алтарю завтра на закате, когда солнце коснётся края земли, и не забудь про щедрые дары, – продолжал призрак. – Ты должен быть одет в цвета рода и прибыть в храм без свиты и без слуг. Также в течение всего времени, пока длится обряд, ты будешь молчать и открывать рот только ради ответа на вопросы жреца. Ты не сойдёшь с места, не окликнешь женщину, не назовёшь её по имени, не станешь хватать её за руки или пытаться с ней заговорить. Чем тише ты будешь вести себя, тем быстрее и легче пройдёт обряд. А теперь иди и помни: завтра на закате ты получишь ту судьбу, которую заслужил.

Туман сгустился, фигуры растаяли, и Виллем провалился в темноту.

Проснулся он как от толчка, в холодном поту. Открыл глаза, с трудом поднялся с кресла, разминая затекшие конечности. Сон был таким отчётливым, таким реальным, что он не понимал, как такое возможно.

– Приснится же… ерунда, – буркнул он себе под нос и тряхнул головой. – Просто я так долго искал выход, что сам у себя вызвал галлюцинации. Хватит тянуть – поеду к границе и потребую аудиенции у графа. В конце концов, он имеет право знать, что покрывает убийцу старшей дочери. Вдруг новая информация заставит его пересмотреть своё отношение к Илларите? Тогда я предложу графу избавить его от необходимости ежедневно лицезреть предательницу, и кто знает – возможно, он будет рад передать заботу о ней в мои руки. А там и…

В этот момент его светлость почувствовал жжение на левом запястье – там, где когда-то сияла брачная вязь.

Он перевёл туда взгляд, рывком поднёс руку ближе к глазам и замер. Потому что на коже проступил слабый, едва заметный золотистый след – не полноценная вязь, а её призрачное, мерцающее отражение, будто духи напоминали ему, что утерянное можно вернуть.

Он смотрел, не смея пошевелиться из опасения, что видение исчезнет. Но через несколько мгновений след всё равно растаял, оставив на коже лишь быстро остывающее тепло.

Виллем прикоснулся пальцем к запястью, ощутил лёгкое покалывание, и резко выдохнул – ему не померещилось!

Это был не сон – духи на самом деле с ним разговаривали и в подтверждение оставили знак!

– На закате, – прошептал он, глядя в окно, где только начинал брезжить рассвет. – Я приду и наконец получу то, что принадлежит мне по праву.

Дедея вернулась в свои покои на рассвете, усталая, но счастливая, и долго не могла уснуть, ворочаясь в постели и перебирая в памяти каждое слово, сказанное духами.