Лидея отступила на шаг, оглядела телегу и убедилась – всё выглядит обычно и невозможно догадаться, что за корзинами лежит молодая женщина.

– Духи, помогите, – прошептала, выводя руны защиты. – Пусть мои дети не пострадают! Когда всё закончится, я принесу вам щедрые дары.

Она снова осенила себя и, оглянувшись на гружёную телегу – оставлять ту без присмотра было страшно, но делать нечего! – отправилась на конюшню.

Там давно все были на ногах – подручные старшего конюха выводили из денников рабочих лошадей, чистили их и запрягали: в бричку водовоза, в телегу угольщика, в коляску экономки. Пока господа досматривали последние сны, прислуга приступала к своим обязанностям.

На кухне растапливались печи, чистились овощи и замешивалось тесто. Угольщик отправлялся за дровами для каминов, водовоз – на родник, а экономка спешила на рынок – за свежим молоком и творогом.

Лидея огляделась: все заняты.

Старшего конюха Захи – грузного мужика с седой бородой, который обычно решал, какую лошадь отрядить прачке – поблизости видно не было. Зато у первого стойла возился молодой парень – светловолосый, с веснушчатым лицом, в чистой рубахе.

– А где… где Заха? – спросила Лидея, чувствуя, как внутри закипает тревога.

Парень поднял голову.

– Заха уехал на выпаса – там одна из господских верховых захромала, – сказал он. – Я – Кирей, новый подручный старшего конюха. Что-то нужно сделать? Ты кто такая?

Лидея замерла.

«Новый – я не знаю его, он не знает меня. Кажется, мне везёт, этот точно ни о чём не стает расспрашивать. А вдруг, наоборот, он что-то заподозрит? Но я не могу ждать, когда вернётся Заха – леди может проснуться или её хватятся!»

– Я – белая прачка, и я пришла за лошадью, – выдавила она. – У меня свежепостиранное бельё, которое надо отвезти к реке и хорошенько выполоскать. Заха всегда знал, какого коня выделить, потому что мне нужен самый спокойный.

– В какую телегу запрягать?

– Возле прачечной стоит, уже гружёная, – ответила Лидея.

Кирей кивнул, больше не задавая вопросов.

Он прошёл вглубь конюшни, оглядывая стойла. Рабочих лошадей почти не осталось – кого-то уже увели в поле, кто-то отдыхал после тяжёлой вчерашней работы.

Он задумался, почесал затылок.

И вдруг вспомнил, что в отдельном загоне за конюшней видел буланого мерина. Не рысак, конечно, зато не испугается, не понесёт, лишний раз не дёрнет – с таким не только женщина, но и ребёнок справится.

То, что надо прачке!

Парень не успел узнать, что мерина зовут Крепыш, что он на заслуженном отдыхе и, по распоряжению самой леди Иллариты, его больше не седлают и не запрягают.

Кирей сходил за конём, взнуздал его, надел на шею хомут, расправил по спине ремни упряжи и повёл к прачечной. Мерин шёл неспешно, осторожно перебирая копытами, – старый, но ещё крепкий. Гружёная корзинами телега стояла там, где сказали. Кирей быстро завёл коня в оглобли, подтянул супонь на хомуте, поправил постромки и протянул Лидее вожжи.

– Готово! Конь спокойный, довезёт в лучшем виде, - подручный конюха кивнул ей и, не оглядываясь, ушёл обратно в конюшню.

– Спасибо, – прошептала она ему в спину и несколько минут не решалась приступить к следующему этапу.

Наконец, вспомнив об утекающем времени, прачка отмерла.

– Но, милый, – шепнула она, хлестнув мерина по крупу. – Пошёл!

Крепыш дёрнул постромки, налег на упряжь. Телега скрипнула, покатилась. Лидея сидела на передке, вцепившись в вожжи, и считала про себя каждый поворот, каждую кочку.

«Только бы доехать, – стучало в висках. – Только бы не остановили».

Крепыш шёл ровно, не спеша, пока ему в спину не ударил порыв ветра.

Стоило вихрю пронестись мимо, взъерошив коню гриву и чёлку, как он насторожился и начал прядать ушами. А потом зафыркал, замотал головой, будто почуял что-то важное, что никак нельзя пропустить, и попытался оглянуться.

«Рядом, – подумал он по-лошадиному просто, – та, кто кормила меня вкусными корешками, гладила и расчёсывала гриву. Хозяйка! Но она ведёт себя странно и пахнет… тревожно. Я должен посмотреть».

Он замедлил шаг, потом и вовсе остановился.

– Но! – крикнула Лидея, дёргая вожжи. – Но, пошёл!

Вместо того чтобы послушаться, конь повернул голову, пытаясь развернуться, и потянул за собой телегу, описывая круг. Лидея запаниковала и принялась хлестать его по крупу, дёргая из стороны в сторону.

– Да что ж ты делаешь?! – зашипела она. – Но! Но, проклятый!

Мерин, не обращая внимания на удары, продолжал движение по кругу. Лидея едва успевала бежать рядом, спотыкаясь, путаясь в юбках, не в силах совладать с упрямым животным.

«Всё пропало! – промелькнуло в голове. – Сейчас кто-нибудь приедет, увидит, и…»

И тут навстречу выехал всадник.