Арвид узнавал дорогу. Вот справа должен быть ручей, где они с братом в детстве ловили лягушек. А слева – поляна, на которой Виллем учил его стрелять из лука.

Сколько же лет прошло? Казалось, целая жизнь.

И вот теперь он бежит, как от врага, от единственного оставшегося в живых родного человека. И собирается защищать от брата его жену! То есть бывшую жену… Как же вышло, что Виллем превратился в настоящее чудовище?

Мысли путались, но одна билась ровно, как сердце:

«Успеть. Успеть. Успеть».

Вот знакомая поляна. Вот тропа, что ведёт к дому. Вот и сам дом – тёмный, тихий, только в одном окошке мерцает тусклый свет.

Комнатка Литы.

Служанка не спит, караулит поселянку.

Арвид осадил коня у самого крыльца, спрыгнул, едва не упав – ноги затекли, не слушались. Мерин тяжело дышал, опустив голову.

– Прости, дружок, – бросил Арвид, привязывая повод к перилам. – О тебе сейчас позаботятся.

Он взбежал на крыльцо, рванул дверь.

Внутри было тихо. Гайко, задремавший у очага, вскочил, вытаращив глаза.

– Милорд! С вами всё в порядке? Вы весь в крови! Что случилось?!

– Потом, – отмахнулся Арвид. – Где девушка?

– У Литы в комнатке. Очнулась ещё вечером, даже вставать пыталась, но Лита уложила обратно. Сейчас, должно быть, спит.

– Хорошо. Займись конём, он там, у входа. Его надо выводить и растереть.

Слуга ушёл, а Арвид первым делом напился. А потом сунул голову под умывальник, споласкивая лицо, смывая с кожи пот и грязь. Рваная рана на руке, перетянутая тряпкой, саднила, но крови уже не было – настойка девясила сделала своё дело.

Тут, привлечённая шумом, в комнату вошла Лита. Вошла и замерла, оглядывая открывшуюся ей картину.

– Милорд? Охти мне… – всплеснула руками. – Где ж вы так пострадали? На охоте?

– На охоте, – коротко ответил Арвид. – Что поселянка?

– Спит, милорд, – ответила служанка. – Кабана, небось, встретили?

– Принеси мне мазь и чистую тряпицу – перевязать рану. Ещё чего-нибудь поесть и бокал вина, - он решил переключить внимание служанки на более важные для него дела, не желая вдаваться в подробности случившегося.

Та кивнула и поспешила исполнить просьбу. И через короткое время вернулась с подносом: на нём стояли глиняная баночка с мазью, сложенная чистая тряпица, ломоть свежего хлеба и жаркое, а рядом — высокий кувшин и пустая чаша горного хрусталя.

Граф поблагодарил, взял всё необходимое и, склонившись ближе к свету, принялся обрабатывать рану.

Служанка с ноткой любопытства и тревоги наблюдала за его действиями, но, не решаясь нарушать молчание, тихо удалилась, оставив его наедине с мыслями, болью и ужином.

Завершив обработку ран и наскоро перекусив, Арвид подошёл к двери, за которой была та самая комнатка. Постоял мгновение, собираясь с мыслями.

«Будить жалко, но у меня нет времени ждать, когда девочка сама проснётся. Через час – много – через два Виллем будет здесь. К этому моменту мы должны оказаться как можно дальше отсюда. Я задам ей несколько вопросов, а потом велю Гайко забирать обеих женщин и уезжать всем в деревню. Сам отправлюсь в Сафир – к Лари. Надеюсь, мерин успеет хоть немного отдохнуть, потому что другую лошадь мне взять неоткуда, а на своих двоих я попаду в графство только к ночи. Если раньше меня не перехватит Виллем…»

Он толкнул дверь.

В комнатке царил полумрак – только тусклый световой шарик под потолком разгонял темноту.

Девушка спала.

Граф шагнул к кровати, намереваясь разбудить её. Наклонился, протягивая руку…

И замер.

Что-то было не так.

Он смотрел на неё и не мог понять, что именно его тревожит. Спящая, как спящая. Худая, бледная, лицо в синяках и ссадинах. Волосы неопрятными прядями разметались по подушке.

И вдруг – будто молния ударила.

Какое-то неуловимое беспокойство. Ощущение, что где-то он уже её видел.

«Я и мог, просто не обращал внимания, – попытался сам себя успокоить.– Мало ли девушек и девочек в деревнях? Никогда ни на кого не засматривался, но эта могла однажды случайно попасться на глаза. Я забыл, а мозг запомнил. Вот и сигналит, что…»

Он наклонился ниже и, не отрывая взгляда от лица поселянки, щёлкнул пальцами, заставляя световой шар прибавить яркости.

Лита, как могла, отмыла находку от грязи, но не дочиста. И коротко обрезанные волосы девушки по-прежнему напоминали сосульки.

Арвид скользнул по девушке взглядом, мельком отметив, что отдых пошёл ей на пользу. Синяки никуда не делись, конечно, но стали менее яркими, а ссадины подсохли и покрылись корочкой.

«Эх, настойку я на себя извёл, – с сожалением подумал граф. – С ней бы заживление пошло быстрее! Но без помощи девясила я из той клетки точно не выбрался бы, а девушке помогут в деревне!»

Он передвинул шар, направляя его свет прямо на спящую.