- Тогда один местный подсказал – не надо рисковать, лучше просто подождать, ведь каменка вырастает в год примерно на два метра. Иногда больше, иногда меньше. Я прикинул – чтобы дотянуться до края этому дереву понадобится от двух с половиной до четырёх лет. И я смогу спокойно забрать кулон.
Илларита продолжала молчать, не понимая, что муж имеет в виду.
- Это единственное, что мне осталось от любимой, он дорог мне, как память о ней!
И после непродолжительной паузы он добавил:
- Я много думал, как поступить с тобой, ведь ты не должна жить, как ни в чём не бывало! Ты должна искупить свою вину! И когда я вспомнил про кулон, то меня осенило – твоим наказанием станут три года покорности и тишины!
- В каком смысле?
- В прямом. Смотри, Илларита – мы возвращаемся в мой замок, и с этого момента ты ведёшь себя тихо, послушно и незаметно. А когда это понадобится, выходишь в зал и принимаешь вместе со мной гостей. Впоследствии ты признаешь моего сына и ни словом, ни делом никогда ему не навредишь. Со своей стороны я обещаю, что тебе больше не придётся прислуживать Дедее и выполнять работу обычной служанки. У тебя будут свои покои – не та убогая комнатка, а настоящие, но не на хозяйском этаже, а в восточном крыле замка. Думаю, тебе и самой не захочется видеть, как я счастлив рядом с фавориткой и нашим сыном. Обещаю, что ни я, ни Дедея никогда там тебя не потревожим. Далее – тебе сошьют приличные платья и тонкое бельё. У тебя будет своя горничная, свои украшения и свой выезд.
- И… как долго мне придётся играть эту роль?
- Пока дерево не дорастёт до края. Как только я заберу кулон Милли, ты станешь свободна от всех обязательств передо мной. Скажем, что мы так и не смогли полюбить друг друга, что тень Милитты всегда стоит между нами. Нас поймут и не осудят. Мой сын к тому моменту достаточно подрастёт, чтобы обходиться без матери, и никто не удивится, что я оставлю ребёнка себе.
- Что за мать, которая бросила своё дитя?
- Ты всегда сможешь его навестить, - пожал он плечами. – Я не собираюсь этому препятствовать. Только что-то мне подсказывает, что ты и сама не захочешь сюда приезжать. А что подумают другие – какая тебе разница?
- А когда мой папа…
- Умрёт? – герцог не стал её щадить. – Мой сын станет графом де Сафир, а я, наконец-то, получу доступ к перекрёстку дорог. К слову, тракт нуждается в реформах, но это уже моя забота. Для тебя же почти ничего не изменится. К сожалению, одобренный духами брак аннулировать невозможно, но меня вполне устроит, если мы просто разъедемся, и дальше каждый будет жить, как захочет. Ещё раз жениться я не собираюсь, сын у меня будет, а с обязанностями жены прекрасно справятся фаворитки. Думаю, тебя такое положение тоже устроит. Итак, я жду ответа.
Она снова посмотрела вниз – на деревце, потом окинула взглядом пространство, оглянулась назад – на лес и цветы.
- Пока каменка не дорастёт до верха?
- Да. После ты будешь свободна. Ну, относительно, конечно, но это лучшее, что я могу тебе предложить. У меня есть и запасной вариант, но он точно тебе не понравится.
- Смерть сразу после родов Дедеи? – тихо произнесла Илларита.
И вскинула голову, храбро посмотрев Виллему прямо в глаза.
- Я согласна, если вы, милорд, в храме перед статуями духов поклянётесь не вредить мне ни словом, ни делом, ни бездействием, ни посредством других людей и отпустить сразу, как возьмёте кулон в руки!
Глава 6
Из храма герцог вышел, придерживая жену под руку. Правда, поначалу Илларита попыталась от этого отказаться, но он напомнил – она обязана поддерживать легенду и не давать пищи для слухов.
- Я выполнил твоё условие, - прошептал ей на ухо, - дал клятву перед духами. Теперь твоя очередь.
И сделал руку крендельком.
Ей ничего не оставалось, как подчиниться.
Так, под перекрёстными взглядами жрецов и зевак, они продефилировали к коляске, где его светлость галантно помог жене сесть, а затем занял место рядом с ней и пустил лошадей рысью в сторону замка.
- Твои новые покои ещё не готовы, - буркнул Виллем, не поворачивая головы. – Сегодня придётся переночевать на прежнем месте.
Она молча кивнула.
В принципе, какой бы бедной ни была её комната, она имела два неоспоримых преимущества.
Во-первых, находилась достаточно далеко от хозяйского этажа и избавляла Иллариту от «счастья» часто лицезреть Дедею и Виллема. А, во-вторых, на двери имелась щеколда. В большей степени она защищала от визита Дедеи, чем от супруга. Потому что герцога никакие запоры не остановят, если он решит навестить опальную жену.
Тем не менее, это была какая-никакая возможность на уединение – именно то, в чём она сейчас особенно нуждалась.
Очутившись у себя, Лари задвинула щеколду и только потом сняла платье.