– Поздно, – сказали духи. – Брак с леди Илларитой расторгнут, это остаётся неизменным. Она свободна от обязательств перед тобой и никогда к тебе не вернётся. Запомни эти слова, герцог: никогда.
Не успел он отреагировать, как голос добавил:
– Но без жены ты не останешься. – В его тоне промелькнула едва слышная насмешка. – Получишь то, о чём мечтал… Ты обязан продолжить род и передать титул дальше. А ещё тебе придётся усвоить, что нужно быть осмотрительнее со своими желаниями.
Световые шары погасли, ветер стих, алтарь снова стал холодным и мёртвым.
И Виллем остался один – в темноте, на коленях, с окровавленной ладонью.
Он сидел, не шевелился и почти не дышал, переваривая то, что только что произошло.
«Духи посмеялись надо мной, – с горечью констатировал его светлость. – Я просил ответ – за что и как вернуть? Вместо этого предки меня же и обвинили, а потом отняли всякую надежду. Ребёнок Дедеи вырастет жрецом и знать не будет, кто его отец. Как и я никогда не узнаю, который из молодых послушников – мой сын… Милитта останется неотомщённой. А её предательница-сестра сможет ещё раз выйти замуж, родить детей и будет счастливо жить, не вспоминая о погубленной душе Милли! И для Эмер доступ к Перекрёстку, а значит, к процветанию, будет навсегда перекрыт! Где справедливость, спрашивается?!»
И через мгновение:
«Правда, духи взамен Иллариты пообещали другую жену, но как-то странно. Словно я, став снова супругом, обязательно об этом пожалею».
Он мотнул головой и громко произнёс:
– Глупости! По сравнению с первой женой любая будет лучше!
С этими словами он поднялся – медленно, опираясь на алтарь, будто смертельно устал или вдруг постарел сразу на двадцать лет.
– Никогда, – повторил одними губами. – Что ж… посмотрим.
И вышел из храма, не оглядываясь.
У входа в замок его встретил дворецкий.
– Ваша светлость, – начал он, – Дедея спрашивала...
– Потом, – оборвал Виллем. – Срочно позовите лекаря. Надо перевязать...
Он поднял раненую руку, и дворецкий, побледнев, кинулся выполнять приказ.
Герцог поднялся к себе, подошёл к окну, глядя в ночную темноту.
« Духи сказали, что она ко мне никогда не вернётся. Что ж... Мечтать, говорят, надо осторожно! Я постараюсь – впредь. А пока…»
Он стиснул кулаки, и боль в ладони отрезвила, рывком вернув в реальность.
«Раз графиня не будет моей, то и жить не должна. Милитта мертва, и её сестра не имеет права дышать, смеяться, любить, рожать детей. Не имеет права быть счастливой – пока Милли гниёт в сырой земле, так и не познав материнства, не увидев, как растут её наследники».
Он представил Иллариту – улыбающуюся, свободную, возможно, уже строящую планы на новую жизнь с другим мужчиной.
« Этого не будет, я просто не позволю! Подожду и понаблюдаю – на кого из свободных лордов она обратит внимание. Жених - это ещё не супруг, верно? Мало ли что может с ним произойти... Не выйдет она замуж, не родит нового графа – уж я об этом позабочусь!».
В груди поднималась холодная, вязкая ненависть, заполняя его целиком и вытесняя остатки разума.
«Графиня должна умереть! И лучше рано, чем поздно, а медленно или быстро – не важно. Главное, чтобы дрянь пожалела о том, что вообще появилась на свет! Она отняла у меня Милитту. Взамен я отниму у неё всё: надежду, будущее и саму жизнь».
Он перевёл взгляд на украшенную звёздами ночь, но не видел ни одной – только тьму и пелену ярости. Герцог сжал кулак, раненая ладонь снова закровила, и капли упали на подоконник, окрашивая камень багровым.
«Ребёнка не жалко, ведь он всё равно бастард. Мне нужен законный наследник, и я его получу – от другой женщины, той, которую выберу сам. А Дедея... Дедею после родов надо отослать. Мне она больше не понадобится…»
Он провёл языком по пересохшим губам, чувствуя привкус металла и горечи.
«Я не сдался. Я не проиграл. Я просто... меняю планы».
Глава 22
После того раза, когда Виллем пытался пройти на территорию графства, воцарилось обманчивое затишье.
Граф Пьетро не стал полагаться на удачу и лично съездил к рубежу. Он провёл там целых три дня, перенастраивая пограничные столбы так, чтобы они сами фильтровали проезжающих. Теперь перед подданными герцогства Эмер граница закрывалась сама собой, стоило им приблизиться на расстояние полёта стрелы. Артефакты древней работы, доставшиеся Сафиру от прадедов, не подвели – ни один человек из владений Виллема не мог ступить на землю графства.
Пьетро вернулся в замок усталый, но довольный. Илларита встретила его на крыльце, подала руку, помогла спуститься с коня.