Он двинулся вдоль берега, пробираясь сквозь ивняк, то и дело поглядывая на реку.
Мысли скакали, цепляясь одна за другую.
«Кто она? Откуда? Неужели с того берега? С обрыва упала?»
Он снова вспомнил Милитту, и сердце неприятно сжалось.
«После такого падения не выжить, а эта дышит! И Милитта пропала несколько недель назад, её давно нашли бы, если бы это была она. К тому же леди выглядит и одевается иначе, чем та… на отмели. Нет-нет, замарашка посреди реки не может быть графиней де Сафир!»
* Зерцало – магическое зеркало, позволяющее видеть собеседника на расстоянии.
Глава 12
Мостки обнаружились там, где он и предполагал, – чуть ниже по течению, в небольшой заводи, защищённой от быстрины выступом берега.
Две лодки, привязанные к деревянному настилу, мерно покачивались на воде.
Граф вышел из кустов, огляделся – отсюда до отмели было рукой подать.
Девчонка лежала всё там же, не шевелясь. Только теперь, с этого ракурса, Арвид разглядел, что платье на ней не просто мокрое, а местами порванное. И некоторые разводы на платье подозрительно напоминали пятна от крови.
«Бедняжка», – кольнуло где-то под сердцем.
И в этот миг девушка пошевелилась.
Стон – тихий, жалобный, едва слышный за шумом воды – донёсся до его ушей.
Арвид замер.
Она жива.
Он отвязал лодку, впрыгнул в неё и взялся за весло.
Грести против течения оказалось непросто, но он справился. Стоило спрыгнуть в воду, как холод обжёг ноги, но граф почти не обратил на это внимания. Он подтянул лодку за верёвку и придавил её камнем, чтобы посудину не унесло течением. И, приблизившись вплотную, склонился над девушкой.
Девчонка. Молоденькая совсем. Под слоем грязи и синяков лица не разобрать, но видно – юная. Худая, тощая, кожа да кости.
Волосы короткие, неровно обрезанные, будто их рубили тупым ножом в спешке. Сплошной колтун, не поймёшь даже, какого цвета – то ли русые, то ли просто грязные.
Платье, когда-то серое, дешёвое, грубой выделки, превратилось в лохмотья. Мокрое, рваное, облепило худое тело.
Без обуви. Босая.
«Из простых, – понял Арвид. – Поселянка. Может, из той деревушки, что выше по реке?»
Она дышала. Слабо, прерывисто, но дышала.
– Повезло тебе, – пробормотал мужчина. – Ещё немного – и у рыб был бы хороший обед.
Девушка молчала.
Арвид осторожно подсунул руки под худое тело, приподнял.
Лёгкая. Будто пёрышко. Ни веса, ни силы. Таких тощих даже в деревнях не бывает – видно, недоедала.
Находка не охнула, не открыла глаз – только голова мотнулась, безвольно запрокинувшись.
«Может, из сирот? Чья-то бедная родственница – взяли в дом «из милости» и завалили бедняжку работой, а кормить досыта скупились. Простолюдины бывают такими жестокими…»
Лодка ждала там же, где он её оставил. Арвид шагнул в неё прямо в мокрых сапогах, бережно уложил ношу на дно, на сухое сено, прикрыл своим плащом.
Девчонка замёрзла, ещё неизвестно, чем ей аукнется купание в холодной воде.
И погрёб к берегу.
А когда причалил, то сразу же опять подхватил девушку на руки.
– Сейчас, – бормотал он на ходу, продираясь сквозь кусты. – Сейчас донесу, прикажу Гайку запрячь телегу, и отвезут тебя в деревню. Там бабы выходят, обстирают, обогреют. Не впервой им.
Он сам не понимал, зачем говорит. Просто – чтобы не молчать.
В домике было тепло. Гайко, старый слуга, возился у очага. При виде хозяина с ношей на руках он вытаращил глаза:
– Милорд?! А это кого вы...
– В реке нашёл, – отрывисто бросил Арвид, укладывая девушку на широкую лавку у стены. – Выжила чудом. Надо запрячь лошадь – отвезёшь мою находку в ближайшую деревню. Пусть местные разбираются – чья.
– Слушаюсь, милорд.
Гайко исчез за дверью.
Арвид выпрямился, разминая затёкшую спину. И задержал взгляд на девушке.
Грязь на лице уже подсохла, кое-где потрескалась. Из-под неё проступала бледная кожа – белая, почти прозрачная.
«И откуда у деревенской такая белая кожа? – мелькнуло в голове. – В поле она вряд ли работала. Кто ж ты такая?
Но тут же сам себя остановил – какая ему разница? Может, болезная. Может, в доме сидела, пряжу пряла. Не его дело.
Граф шагнул к двери, собираясь позвать кухарку, чтобы та занялась девушкой. А сам собирался отправиться в купальню – после лесной прогулки и незапланированных спасательных мероприятий ему надо было освежиться и сменить одежду.
Но в этот момент взгляд мужчины задержался на правой руке поселянки – в отличие от безвольно лежащей левой, та была сжата в кулак.
Очень крепко, будто держала нечто бесконечно дорогое или ценное. Такое, что даже угроза жизни, даже беспамятство не позволяли разжать пальцы.
Арвид нахмурился.