- Как же я сразу не заметила! – воскликнула Лари. – В клятве нет условия, что герцог возьмёт кулон только тогда, когда дерево вырастет! Нет временных ограничений и рамок! Смысл не в сроке, а в действии – кулон должен оказаться в его руках! Через час, через год или пять – не важно.
Она вспомнила, как духи пообещали: «Мы исправим ошибку, мы снимем с тебя ненужное! Но найти ответ и выполнить условие ты должна сама…»
- Я должна придумать, как уже завтра поднять украшение наверх, - прошептала Ларита, будто боясь, что её кто-нибудь подслушает. – И тогда клятва Виллема освободит меня от всех перед ним обязательств, а духи аннулируют брак!
Девушка медленно поднялась на ноги и впервые за долгое время посмотрела вниз без страха.
«Мне нужны самые крепкие, самые прочные верёвки! И крючок из стали…»
Ларита вернулась к Незабудке, села на лошадь и погнала её галопом к замку.
Теперь она знала, что делать.
Глава 9
Обратно в замок она летела так, будто за ней гнались все духи разом.
Незабудка чувствовала настроение хозяйки и шла резво, почти не сбавляя шага, только ушами прядала туда-сюда, словно спрашивала: «Куда спешим, что стряслось?»
- Домой, милая, домой, - бормотала Илларита, вцепившись в повод. – Надо успеть, пока не стемнело.
В голове крутилось одно: верёвки, крюк, верёвки, крюк...
Как их взять, чтобы не привлечь лишнего внимания?
Конюшня.
Там есть сбруя, есть верёвки, которыми привязывают лошадей, есть упряжь. И крючья – те, на которые вешают тяжёлые сёдла, уздечки, попоны.
Она завела Незабудку в стойло сама, не дожидаясь Кромви. Сама обтёрла лошадь, расседлала и накинула ей на спину попону. Руки дрожали, путались в пряжках, но она справилась.
- Потерпи, девочка, - прошептала лошади в тёплую шею. – Через час тебя накормят и напоят. А завтра… завтра ты снова отвезёшь меня туда. Может быть, последний раз.
И отправилась в маленькую каморку рядом с конюшней, где хранилась упряжь. Ларита сразу подошла к стене, на которой висели мотки верёвок. Пальцы скользили по туго скрученным моткам – толстые, тонкие, пеньковые, льняные. Какие крепче? Какие выдержат, если ветер рванёт или если она оступится?
«Не думай об этом. Не смей думать!»
Она выбрала два самых длинных и прочных мотка — таких, какими привязывают лошадей в поле.
Подходящий крюк нашёлся поблизости – небольшой, железный и… намертво вбитый в стену для сёдел.
Придётся выдирать. Илларита ухватилась за него и дёрнула раз, другой. Крюк не поддавался.
Тогда она упёрлась ногой в стену, рванула изо всех сил. И вместе с крюком полетела на пол, больно ударившись спиной о деревянную колоду.
В руках ржавое железо, в глазах – слёзы от обиды и боли.
Но крюк – вот он. Добыла!
Она замерла, прислушиваясь.
Тихо.
Только ветер шуршит соломой во дворе, да где-то вдалеке перекликаются слуги.
Илларита сунула крюк за пояс, верёвки перекинула через плечо и выскользнула из каморки так же тихо, как вошла.
В замок пробиралась, прячась за кустами и деревьями сада – через чёрный ход.
Верёвки жгли плечо, крюк больно впивался в бок через платье, но она шла, кусая губы, чтобы не разреветься от усталости и нервного напряжения.
В комнату влетела и замерла: сидя у стола и подложив руки под голову, спала горничная.
«Меня хватились... Искали..., - пронеслось в голове. – Отец?!»
Она машинально коснулась головы – короткие прядки торчат в разные стороны, щекочут шею, лезут в глаза.
«Что я скажу папе? Он же сразу увидит! Он же...»
Сердце ухнуло куда-то вниз, к самому седлу.
Но тут же она одёрнула себя: «Придумаю. Я всегда придумывала. Скажу, что... что...»
И придумала.
Она разбудила девушку прикосновением.
- Всё хорошо, я вернулась. Гуляла дольше, чем думала. Прости, что заставила волноваться.
Горничная вскочила, сонно хлопая глазами:
- Леди! Ваш батюшка уже три раза спрашивали! Мы обыскались!
- Я сейчас спущусь. Иди и скажи, что я у себя, переодеваюсь к ужину.
Служанка выскользнула за дверь, а Илларита прижалась лбом к холодному косяку.
«Три раза спрашивал. Папа волнуется. А я тут...»
Она посмотрела на верёвки, которые второпях запихнула под кровать, на крюк, спрятанный в рукаве.
- Прости, папа, - шепнула в пустоту. – Завтра всё закончится. Или я буду свободна, или...
Граф Олав ждал её в малой гостиной. Он сидел в кресле с книгой в руках, но не читал – смотрел на дверь.
И как только Илларита переступила порог, поднялся навстречу.
-Лари! - в голосе столько облегчения, что у неё сердце сжалось. – Ну наконец-то! Я уж думал посылать людей на поиски или самому седлать коня.