И на этом успокоился.
Чего нельзя было сказать про Иллариту.
После отвара ей на самом деле стало лучше, а показательное изгнание провинившихся и домашний арест Дедеи давали понять, что его светлость не намерен нарушать клятву.
Но три года жить, оглядываясь?
Ларита не сомневалась – фаворитка не успокоится, а наказание её только разозлит.
Нет, больше так топорно она не полезет и наверняка на какое-то время затаится, но потом…
Потом она обязательно ударит. Но теперь Дедея знает о данном обете и будет бить, во-первых, наверняка. И, во-вторых, примет меры, чтобы при этом Виллема не зацепило.
«Три года, - прошептала Илларита. – Нет, столько времени у меня нет! Раз она уже беременна, то до родов не больше восьми месяцев, а скорее – ещё меньше. Как только она родит, то поспешит от меня избавиться. Надо действовать!»
И передала через новую горничную, что просит его светлость зайти.
Виллем пришёл на следующее утро.
Вошёл в покои, мазнул по ней равнодушным взглядом:
- Что ты хотела?
- Поговорить.
- О чём? Виновные наказаны, Дедея больше в твою сторону даже не посмотрит.
- Я хочу навестить отца.
- Исключено – у нас время уединения, - отрезал герцог. – И сегодня я собирался отправить ему весть, что он скоро станет дедом.
- Подождите с вестью, - она старалась говорить ровным голосом и убедительно. – Какой срок у вашей любовницы?
- Это важно? – нахмурился он. – Лекарь сказал – почти три месяца.
- А свадьба была месяц назад, - она мысленно порадовалась, что верно всё рассчитала. – Значит, придётся минимум шестьдесят дней скрывать, что ребёнок уже родился.
- За пару недель до родов я перевезу Дедею в поместье, - буркнул он. – То есть, вы туда уедете вместе. Нельзя, чтобы даже лёгкая тень коснулась моего наследника! Он – законный сын, первенец, и точка!
- И вы, милорд, надеетесь полгода удерживать в стороне моего отца, не позволяя ему увидеться с единственной дочерью? Уверяю вас, как только минует срок уединения, он приедет сам, и никто не сможет его остановить. Или вы дадите людям повод сомневаться – всё ли у нас хорошо.
- Что ты предлагаешь? – после короткого размышления поинтересовался Виллем.
- Разрешите навестить отца сейчас, пока у меня не видно живота. Было бы хорошо, если бы я смогла какое-то время пожить в родном доме. Это поддержит отца, он успокоится за меня. И уже не станет рваться сюда, когда – после моего возвращения в ваш замок – вы сообщите ему о беременности.
- Что ты задумала?!
- Я просто хочу покоя – для себя и него, - вздохнула Илларита. – А ваша… И Дедее мой отъезд, хоть и временный, тоже пойдёт на пользу. Она ревнует вас, милорд, нервничает, а это плохо сказывается на малыше. Я не лекарь, но слышала, что первые месяцы беременности крайне важны, ведь именно в это время закладывается и здоровье, и характер ребёнка.
- Если ты рассчитываешь, что сумеешь аннулировать наш брак, то зря!
- Я помню – мы получили благословение духов, - пробормотала она.
И добавила, глядя прямо ему в глаза:
- Могу дать клятву, что никому не расскажу, что у нас происходит. И не обращусь ни к жрецам, ни к отцу с просьбой помочь разорвать нашу связь.
- Я услышал тебя. Подумаю, потом сообщу своё решение, - буркнул герцог, вставая.
И ушёл.
Она приготовилась ждать день, два, неделю.
Но его светлость вернулся уже через час.
- Выходи, мы едем в храм!
- В храм? – растерялась она. – Зачем?
- Дашь перед духами клятву, и завтра я сам отвезу тебя к отцу. Ты права – Дедее нужен покой, да и мне тоже – видеть тебя не могу, а приходится! Когда родится мой сын…
- А если родится дочь?
Спросила и испугалась: «Куда я лезу? Зачем его дёргаю? Согласился на время отпустить – уже победа. Вдруг этот вопрос его разозлит, и он передумает?»
- Девчонка мне не нужна, - отрезал его светлость. – Значит, для всех будет выкидыш или ты родишь мёртвого ребёнка. А потом я подумаю – ждать, когда восстановится Дедея и пробовать ещё раз с ней, или подобрать другую. Чего стоишь – передумала ехать в графство?
- Нет!
- Тогда быстро собирайся!
Глава 7
Сама по себе процедура принесения клятвы была ей уже знакома и не заняла много времени.
Единственно, пришлось поломать голову, составляя текст обета – придравшись к некоторым фразам, Виллем трижды заставлял её переписывать всё заново. Посчитал, что те могли иметь двойное трактование, а для клятвы это недопустимо.
Наконец, его всё устроило, и жрец смог начать обряд.
Он нараспев прочитал форму обращения и вывел на алтарном камне специальным составом руну призыва.