Дорога ему была отлично знакома. Виллем гнал коня, не жалея, – чёрный жеребец тяжело дышал, бока взмокли, но герцог продолжал погонять.

Он представлял, как подъезжает к замку, как граф Пьетро выходит навстречу, ещё не зная, что случилось. Конечно, не зная – Илларита носит одежду с длинными рукавами и вряд ли каждый день любуется вязью. Она и через месяц не увидит, что метка пропала!

Итак, он подъезжает, предупреждённые стражниками с заставы граф с дочерью стоят на крыльце. И прежде чем всё раскроется, он спокойно заберёт жену, увезёт в свой замок, а там... там он заставит духов вернуть метку. Принесёт любую жертву. Заплатит любую цену.

«Моему сыну нужен статус законнорожденного. А мне – графство. И я получу и то, и другое».

Конь начал сдавать. Дыхание его стало хриплым, шаг – неровным. Виллем не сбавил хода, наоборот, ударил плетью, заставляя несчастного бежать быстрее.

– Пошёл! Пошёл! – кричал он, не замечая, что жеребец спотыкается всё чаще.

За несколько сот метров до границы конь пошатнулся. Виллем рванул поводья, пытаясь удержать его на ногах, но тот всхрапнул, подогнул передние ноги и рухнул на землю.

Герцог едва успел выпрыгнуть из седла – упал, перекатился, вскочил, осыпая животное проклятиями.

– Тварь! – заорал, пиная обессилевшее животное. Конь даже не поднял головы, только тяжело дышал, раздувая бока.

Виллем огляделся.

До заставы Сафира – рукой подать. Метров триста, не больше. Он видел крыши домов, дымок над трубами, полосатый шлагбаум, опущенный поперёк дороги.

– Идти к замку пешком не придётся, – сказал он себе, переводя дыхание. – У них есть лошади. Я возьму. Силой, если понадобится.

Он зашагал к границе, сжимая в руке плеть.

Солнце уже клонилось к закату, когда Виллем наконец подошёл к мосту.

Стража заметила его издалека. Четверо мужчин в ливрее графства Сафир смотрели на него настороженно.

– Кто идёт? – окликнули его от заставы.

– Герцог Виллем де Эмер, – громко произнёс он, подходя ближе. – Мне нужно к его сиятельству, лорду Пьетро. И найдите побыстрее свежую лошадь – мой конь пал.

Стражники переглянулись.

– Ваша светлость, – начал старший, – мы не можем вас пропустить. Приказ графа.

– Какой ещё приказ? – Виллем остановился, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

– Граф Пьетро де Сафир приказал закрыть въезд для вас, ваша светлость. С сегодняшнего дня.

– С сегодняшнего дня? – переспросил Виллем. – Вы шутите?

– Никак нет, ваша светлость. Приказ его сиятельства. Мы не можем нарушить.

Виллем шагнул ближе.

– Я муж его дочери. Герцог. Вы не смеете...

– Ваша светлость, – старший держался твёрдо, – сюзерен отдал приказ не впускать вас на территорию графства. Если вы попытаетесь пройти силой... пограничный артефакт испепелит вас на месте.

И в тот же миг за спинами стражников что-то заскрежетало.

Виллем поднял глаза.

Мост, перекинутый через ров, медленно, неумолимо поднимался, открывая глубокую канаву, наполненную водой.

– Вы... – голос герцога сорвался. – Вы не смеете!

– Простите, ваша светлость, – сказал старший. – Его сиятельство граф Пьетро велел передать кое-что ещё – он сказал, что дочь его больше не желает вас видеть. И что ваш брак... расторгнут.

Виллем замер.

«Знает. Он знает. И она знает. Они всё знают… Я опоздал! Гонялся за Арвидом, вместо того, чтобы спасать будущее своего сына!»

– Простите, мы больше ничего не можем для вас сделать, - стражник отступил на шаг, вставая рядом с товарищами. – Освободите проезд, милорд – со стороны Загорья едет обоз!

Всё ещё не веря в происходящее, герцог шагнул вперёд – и тут же ближний столб завибрировал, а через мгновение в дорогу прямо перед его ногами ударила молния.

– Ваша светлость, пожалуйста, не вынуждайте нас применять силу, – предупредил старший. – Мы не хотим крови.

Виллем смотрел на них, на искрящие пограничные столбы, на мост, на воду во рву, на заходящее солнце и понимал: сегодня он не пройдёт.

Он отступил.

– Я вернусь, – сказал он тихо, но в голосе его звучала такая угроза, что стражники невольно переглянулись. – Передайте графу: я вернусь. И тогда ни стража, ни артефакт, ни мост – ничто меня не остановит! Я заберу свою жену, чего бы мне это ни стоило!

Он развернулся и пошёл прочь.

Конь лежал там же, где упал. Виллем подошёл, пнул его носком сапога. Животное даже не шевельнулось.

– Тварь, – бросил он и зашагал обратно к лесу, сжимая в руке плеть, которая больше не нужна.

«Я проиграл эту битву, но не всю кампанию! Пусть мерзавцы празднуют мнимую свободу – она ненадолго. Уже совсем скоро я вернусь, и тогда... тогда они мне заплатят. Все до одного, кто посмел встать на моём пути!»