– Мы умеем признавать свои ошибки и исправлять их, ибо справедливость для нас важнее гордости. Отныне и впредь новая семья находится под родовой защитой, и никакая сила не посмеет разрушить то, что скреплено волей предков! Мы благословляем ваш союз, и да будет он крепче алмаза и глубже моря!
С последними словами на запястьях левой руки у Иллариты и Арвида появились золотые татуировки, пульсирующие, будто маленькие солнца.
Когда первые блики улеглись, взорам присутствующих открылась изящная вязь тонкой работы. И не просто магический знак, а настоящий герб, объединяющий два рода в одно целое!
В центре сиял Перекрёсток Дорог – восемь лучей, сходящихся в круге – символ графства Сафир, его мощи и древней власти над путями, соединяющими все концы мира. Каждый луч, мягко изогнутый на конце, напоминал дорожную тропу, убегающую за горизонт.
А в самую середину перекрёстка была искусно вписана фигура орла – тотемного животного графов Монтерей. Орёл распростёр крылья, будто парил над всеми дорогами сразу, охраняя и направляя путников. Очертания птицы казались живыми, и сливались с линиями перекрёстка, не нарушая его гармонии. И в этом читалась не случайность, а глубокий, сакральный смысл – два рода и две судьбы соединились в неразрывное целое.
Завершала образ, словно обрамляя эту величественную картину, изящная вязь из тонких, изогнутых стеблей роз с шипами и нежными цветочными бутонами. Их было четыре, и каждый бутон, ещё не распустившийся, но уже наливающийся жизнью, символизировал новую надежду, новую ветвь, новую страницу в истории объединённого рода.
– Отныне и навеки вы муж и жена, – провозгласили духи, и призрачные фигуры начали медленно таять в воздухе, растворяясь в золотистом сиянии.
Когда последние отзвуки голосов растаяли под сводами храма, старший жрец вышел вперёд и торжественно провозгласил:
– Отныне граф Эдмонд де Сафир, урождённый граф Арвид де Монтерей, и графиня Илларита де Сафир соединены перед лицом духов и людей узами законного, нерасторжимого брака. Живите в мире и согласии, растите детей, берегите друг друга, и пусть ваш дом будет полной чашей, а сердца – открытыми для добра и любви. Церемония бракосочетания завершена!
И храм вновь окутали полумрак и тишина, нарушаемые лишь призрачным сиянием алтарного камня, да редкими, сдержанными всхлипами растроганных гостей.
Тогда граф Пьетро поднялся с кресла и, поклонившись жрецам, произнёс:
– Благодарю вас, досточтимые отцы. Завтра утром слуги принесут дары храму – от меня и от новобрачных.
Затем он обвёл взглядом гостей и продолжил уже громче, с той тёплой, радушной улыбкой, которую все знали по прежним, счастливым временам:
– А вас, дорогие мои друзья, соратники и соседи, я приглашаю в замок. Для каждого из вас приготовлены комнаты, где можно отдохнуть с дороги, привести себя в порядок и переодеться к празднику. Через два часа начнётся пир – и я надеюсь, что этот вечер запомнится вам так же надолго, как и мне.
А новобрачные, услышав приглашение графа Пьетро, переглянулись, и Арвид, не говоря ни слова, вдруг подхватил Иллариту на руки. Девушка охнула от неожиданности, а потом рассмеялась звонко и радостно, обвив руками его шею. И её искренний смех разнёсся под сводами храма, заставляя гостей улыбаться и перешёптываться.
Не обращая внимания на взгляды и забыв, что графу не пристало появляться на людях с женой на руках, Арвид широкими шагами направился к выходу. Илларита, спрятав лицо у него на груди, чувствовала, как бьётся его сердце, и понимала, что этот день и этот миг она запомнит навсегда.
Глава 33
Пиршественный зал замка Сафир сиял огнями.
Магические световые шары под потолком, сотни восковых свечей в тяжёлых серебряных канделябрах, и даже отблески пламени из огромных каминов, растопленных по случаю торжества, сливались в единую, золотисто-тёплую гамму. Огонь отражался в полированных дубовых панелях стен и в хрустальных гранях бокалов, расставленных на длинных, накрытых белоснежными скатертями столах.
Воздух был наполнен ароматами изысканных блюд – запечённого мяса с травами, свежей рыбы в лимонном соке, душистых пирогов и пряного вина, которое слуги доливали беспрестанно в кубки гостям, едва успевая менять опустевшие кувшины на полные.
И этот запах, смешиваясь с лёгким дыханием цветов, которыми были украшены все подоконники и колонны, создавал особую, ни с чем не сравнимую атмосферу праздника.