– Ты сама назвала его имя, – ответили духи, и в их голосе послышалось что-то похожее на одобрение. – Твоё сердце нашло ответ, дитя!

– Но он…, – Илларита запнулась, чувствуя, как к лицу приливает жар, а руки начинают дрожать. – Он никогда не говорил… никогда не показывал… Я видела, что он благороден и смел, но была уверена, что граф относится ко мне как к другу или как к сестре.

– Ты слепа, дитя, – вздохнули духи, и в этом вздохе слышалась вековая усталость от человеческой глупости. – Совсем слепа. Граф давно любит тебя – отчаянно, безнадёжно, без надежды на взаимность. Он готов умереть за тебя и готов жить для тебя, но молчит, потому что боится.

– Чего же он боится? – прошептала Илларита, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Неужели я такая страшная?

– Глупышка! Он боится быть отвергнутым, – ответили духи. – Думает, что после герцога ты никогда не посмотришь на него как на мужчину, и не поверишь его чувствам. А ещё он не хочет на тебя давить, боится обидеть или огорчить. И хотя твой отец прямо предложил ему руку дочери, граф не захотел этим воспользоваться. Он ответил, что ты сама должна решить – настаивать и принуждать он не будет.

Илларита уронила лицо в ладони, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями – облегчением, страхом, надеждой и ещё чем-то огромным, чему она пока не могла дать имя.

– Я тоже…, – прошептала она, чувствуя, как слова сами срываются с губ. – Я тоже люблю его и думала, что он просто проявляет вежливость, не больше. Ведь Арвид видел меня полураздетой, избитой, в грязи и ссадинах, а леди не должны показываться лордам в таком виде! И я не знала… я не понимала… Он всегда держался так ровно, так почтительно…

– Ох уж эти влюблённые! – в голосе духов послышалась усмешка, но не злая, а скорее добрая, снисходительная. – Сколько веков мы наблюдаем за вами, и каждый раз одно и то же. Вы боитесь говорить прямо, боитесь признаваться, боитесь первыми протянуть руку. А время уходит! Сколько разбитых сердец и несчастных судеб случилось из-за нерешительности и пустых страхов… Ведь всё могло бы быть иначе, если бы хоть один из вас нашёл в себе смелость сделать шаг навстречу. Иногда для счастья достаточно одного слова – но чаще всего это слово остаётся не произнесённым. Учись не терять время даром, дитя! Не прячь чувства за гордостью и сомнениями – жизнь слишком коротка для упущенных возможностей.

– Что мне делать? – подняла голову Илларита, чувствуя, как слёзы высыхают, и внутри разливается решимость.

Иди к нему и скажи, что чувствуешь, – напутствовали духи. – Не жди, пока он соберётся. Не выбирай подходящего часа и не надейся, что судьба будет бесконечно подталкивать вас друг к другу. Действуй сама – вы оба заслужили счастье, а граф слишком тебя любит и слишком боится обидеть или оскорбить своим признанием. Иди к нему!

Илларита поднялась с колен, чувствуя, как внутри разливается тепло, будто кто-то зажёг маленький огонёк в самой глубине души.

– Хорошо, – сказала она твёрдо, уже не сомневаясь в правильности этого шага. – Я… я постараюсь!

– Поспеши! – напутствовали духи, и голос их зазвучал настойчивее и почти тревожно. – Время работает против вас. Недостойный просто так не успокоится – рано или поздно он обязательно найдёт новый способ до тебя добраться. Сейчас или никогда, Илларита!

Храм погрузился в полумрак, разбиваемый лишь неярким светом из маленьких окон под самым потолком. И воцарилась та особенная тишина, которая бывает только в святилищах – наполненная невидимым присутствием тех, кто ушёл, но остался рядом.

Кольцо исчезло из углубления для даров – духи приняли жертву. Алтарь снова стал холодным и мёртвым, будто ничего не произошло.

Илларита перевела дух, вытерла остатки слёз и, расправив плечи, направилась к выходу – туда, где ждал Арвид.

Илларита вышла из полутемного храма, и глаза её невольно прищурились от слишком яркого солнечного света. Может быть, поэтому она не сразу увидела Арвида и даже на долю мгновения испугалась, что граф не стал ждать, что он ушёл.

Но тут мужчина шевельнулся, и она рассмотрела, что лорд, оказывается, стоит у стены, прислонившись плечом к тёплому от солнца камню. Он смотрит куда-то вдаль – в сторону замка, чьи башни виднелись над верхушками старых лип, окружавших храмовую площадь.

Его поза казалась расслабленной, почти ленивой, но Илларита сразу заметила, как напряжены его плечи, а пальцы правой руки, опущенной вдоль тела, чуть заметно подрагивают, выдавая внутреннее волнение.

Стоило ей сделать первый шаг, как граф обернулся, тотчас выпрямился и, оттолкнувшись от стены, шагнул навстречу – быстро, но не суетливо.

– Всё в порядке? – спросил он, вглядываясь в её лицо. – Что сказали духи?