Духи ответили без промедления, словно только и ждали:

– В первом случае ты скоро станешь герцогиней и родишь мужу других детей, но ваши отношения это не улучшит. Во втором – ты тоже выйдешь замуж, но не сразу, а через несколько лет. Твоим супругом станет владелец скобяной лавки, вдовец с двумя малолетними детьми. Он человек неплохой, не обидит ни тебя, ни твоего сына. С ним ты проживёшь долго, в уважении и достатке.

Дедея вспыхнула.

– Я и какой-то мелкий лавочник? – воскликнула она с возмущением. – Вы предлагаете мне выйти за вдовца, да ещё и с двумя чужими детьми? Нет, такое мне не подходит. Потом – что значит – не улучшит отношения? Вы ошибаетесь – если я стану супругой Виллема и подарю ему наследников, он будет с меня пылинки сдувать!

Она выпрямилась, положила руки на живот и решительно произнесла:

– Я выбрала: забирайте этого ребёнка! Я остаюсь с его светлостью.

– Даже не спросишь, что произойдёт с твоим малышом? Неужели тебе совсем его не жаль? – спросили духи.

– Вы же сами сказали, что у меня будут другие дети, а этот… что ж, значит, у него такая судьба, – холодно произнесла Дедея. – Мой выбор очевиден – я хочу стать герцогиней.

Она замолчала, с вызовом глядя на алтарь. Будто ждала, что духи начнут её отговаривать или осуждать.

Но в храме снова повисла такая тишина, что Дедея на несколько мгновений испугалась: вдруг своим выбором она прогневала предков Виллема? Всё-таки плод её чрева – их потомок, а она здесь чужачка.

Однако духи, хранители этого древнего места, видели многое и знали, что правда не всегда бывает красивой, а решения – простыми и лёгкими.

– Ты сделала свой выбор, – наконец прозвучало под сводами. – Ступай в замок и жди. В ближайшие дни твоя просьба будет исполнена.

В тот же миг алтарь дрогнул, затем золотые монеты, рубины и изумрудный кулон один за другим начали растворяться, словно их тут никогда не было. Камень сомкнулся над ними, не оставив ни следа, лишь воздух в храме на мгновение стал теплее, будто духи так подтвердили: жертва принята, слова услышаны.

– Но как исполнена? – прошептала Дедея, не веря своему счастью. – Что я должна делать?

– Ничего. Просто жди. Мы сами обо всём позаботимся.

Дедея хотела спросить ещё, но световые шары под потолком снова загорелись ровным, золотистым светом, и она поняла – аудиенция окончена.

Она медленно поднялась с колен. В тот же миг ребёнок мягко толкнулся внутри неё, переворачиваясь, и Дедея с пугающей ясностью осознала: малыш понял, что мать только что от него отказалась.

Тяжесть навалилась на плечи, но, несмотря на усталость и страх, где-то глубоко внутри женщины уже зарождалась хрупкая надежда – духи ей обещали, а они не умеют обманывать.

Осталось только подождать, и у неё всё будет!

***

Мало ему было головной боли от послания короля Эдуарда, который запрещал приближаться к Илларите и угрожал расправой, так ещё и граф Пьетро настолько потерял ст рах, что лично связался с ним по зерцалу. И, не вдаваясь в подробности, сухо поставил герцога перед фактом: завтра Илларита выходит замуж.

За кого? Это не важно. Важно, что теперь надежды Виллема рухнули окончательно и бесповоротно.

И теперь его светлость метался по кабинету, не находя себе места.

К вечеру, измотанный бессонницей и бесплодными попытками найти выход, он упал в кресло и сам не заметил, как провалился в тяжёлый, липкий омут – что-то среднее между бредом и сном.

Ему привиделось, что он стоит посреди бескрайнего, залитого серебристым светом поля. Неба не было видно, земли тоже – только зыбкий туман, из которого медленно проступали очертания высоких фигур в длинных, струящихся одеждах. Виллем вспомнил, что уже видел их в храме, когда приносил жертвы и просил совета.

Один из предков, самый старший, отделился от остальных и подплыл ближе.

– Ты много ошибался, – произнёс призрак, и в его голосе послышалась тень укора, – и даже пошёл против своей крови, едва не убив родного брата. Ты должен был понести наказание, но мы видим – ты уже покарал себя сам, ведь твоё бессилие и одиночество тяжелее любой казни.

Дух замолчал, давая Виллему время осознать услышанное, а потом заговорил снова, уже другим тоном:

– Но ты – глава рода де Эмер, и на тебе лежит долг перед всеми нами, – продолжал дух, и голос его зазвучал торжественно, будто он провозглашал истину, не терпящую возражений. – Но прежде чем принять решение мы хотим напомнить, что ты обещал нам в прошлый раз, – произнёс дух, и голос его стал твёрже. – Ты дал обет пожертвовать храму своего первенца. Подтверждаешь ли ты эту клятву?

Виллем, не колеблясь, кивнул. Бастард от любовницы – дочери купца, был ему не нужен, и не стоил ни сожалений, ни борьбы.