«Надень платье той, чью судьбу хочешь забрать себе, – всплывало в её сознании. – На вопрос жреца о согласии отвечай коротко и перед ответом покашляй, будто простужена. Тогда герцог не удивится, почему невеста говорит не своим голосом – мы сделаем его хриплым. Учти, если милорд заметит подмену, он отвергнет тебя, остановит церемонию и вышвырнет вон».

При размышлении она порадовалась, что духи предусмотрели всё, и решила: надо дать себе небольшую передышку – беременность на последнем сроке не способствовала излишней активности, а она и так весь день на нервах и всю ночь на ногах.

Потом она позавтракает и, собравшись с мыслями, создаст образ, который введёт герцога в заблуждение. Образ женщины, что когда-то стояла с ним у алтаря.

Дедея легла в постель, тут же отключилась, и ей приснился странный и тревожный сон: будто она стоит на коленях перед алтарём в незнакомом платье, а вокруг неё кружатся тени, нашёптывая: «Твой час близок». Проснулась женщина от резкого толчка – ребёнок внутри неё перевернулся, и она, сквозь дрёму, машинально бросила:

– Сиди смирно, не до тебя!

И проснулась окончательно.

День начался. Самый важный день в её жизни!

И чтобы до вечера милорд ничего не заподозрил, она решила вести себя как всегда.

Виллем с утра заперся в кабинете и никого не принимал. Помня предостережение духов, Дедея не ходила к нему, не требовала внимания и вообще старалась не попадаться на глаза.

Она ждала и готовилась.

Поднявшись с кровати, она с аппетитом позавтракала, потом устроила разнос служанкам и принялась их гонять, заставив перебирать её наряды, без конца переставлять мебель и перестилать постель. А ещё всё время требовала принести ей то одно кушанье, то другое, отвергая угощение за угощением. В общем, в замке дым стоял коромыслом, и к вечеру прислуга буквально падала с ног. А когда фаворитка его светлости наконец угомонилась и отпустила горничных до утра, все тут же разбежались и забились в свои комнаты, боясь даже нос высунуть наружу.

Теперь Дедея была уверена, что им точно никто не помешает.

Ещё днём, пока взмыленная прислуга перетряхивала шкафы, она внимательно осмотрела все наряды и в первую очередь те, что когда-то принадлежали Илларите. Купеческая дочь давно приказала перенести в свои покои сундуки законной жены и перешить самые красивые платья по своей фигуре. Её взгляд упал на тёмно-синее бархатное, расшитое серебряными нитями – то самое, которое она первым заметила среди вещей герцогини. Ещё тогда Дедея поняла, что оно для особого случая. Наряд лежал в сундуке, где находились вещи, которые графиня надевала хотя бы один раз, – а значит, герцог его точно уже видел и непременно узнает.

То, что требуется!

Далее она выбрала тёмные туфельки на низком каблуке, чтобы не скользили по каменным плитам, и длинную фату с расшитой серебром и золотом вуалью. Такую, чтобы скрывала лицо невесты, позволяя самой Дедее хорошо видеть всё вокруг.

Шкатулку с драгоценностями Иллариты предприимчивая купчиха тоже забрала себе и нашла там не только украшения, но и маленький изящный флакон с духами. Откупорив его, Дедея вдохнула свежий цветочный аромат с лёгкой горчинкой, который оказался совсем не похожим на сладкие приторные запахи, что предпочитала она сама. Поэтому флакончик так и остался невостребованным, а золото и камни купеческая дочь носила каждый день, меняя комплекты под настроение и цвет платья.

И сейчас фаворитка поняла: если она хочет, чтобы его светлость думал, что перед ним именно Илларита, то надевать драгоценности бывшей жены не имеет смысла. Во-первых, в храме полумрак, и рассмотреть подробности всё равно не получится. Во-вторых, несколько месяцев эти украшения носила она, Дедея, Илларита же в замке ходила в простой одежде, без единого колечка или браслета. А вот знакомый аромат непременно привлечёт его внимание. Но даже если милорд, уловив этот шлейф, не вспомнит о графине, то хотя бы не подумает на Дедею. Ведь она никогда не пользовалась такими духами!

Она щедро окропила платье и вуаль, затем подошла к окну и бросила взгляд на закатное небо – солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая облака в багровые и золотистые тона. Она смотрела вниз, на дорогу, ведущую из замка, и ждала.

«Когда же он выйдет? Когда направится к храму, чтобы свершилось то, что должно?»

И когда, наконец, внизу мелькнула знакомая фигура, Дедея накинула поверх платья плащ с широким капюшоном, чтобы никто из случайных прохожих или слуг не узнал её, и, крадучись, направилась к выходу.

Она почти бегом пересекла двор, проскочила узкую улочку, ведущую к храму, и, оказавшись у самых дверей, сбросила плащ на землю, опустила на лицо вуаль и, глубоко вздохнув, шагнула внутрь.

А герцог в этот день почти не находил себе места. С самого утра он метался по кабинету, не в силах сосредоточиться ни на бумагах, ни на докладах слуг, ни на еде.