В отличие от принца, костюм Императора был тёмно-синим и богато украшен золотом. Тут тебе и вышивка, и какие-то цепочки, и брошки, и ещё куча символов, значения которых я не знала.

Всё это я успела рассмотреть, пока шла к трону, а потом склонила голову и присела в подобии реверанса.

Фредерик даже голову не поднял, когда прозвучало моё имя. Лениво кивнул, позволяя подняться, и буркнул стандартную фразу:

— Приветствую во дворце, леди Свон. Наслаждайтесь дебютом, — прозвучал безразличный голос, и я поднялась.

Отходя к столикам, никак не удавалось отделаться от чувства, что всё это — странная игра.

Фредерик был совсем не таким, как я видела его на лестнице. Сегодня его лицо украшала маска скуки и безразличия. А взгляд был цепким и настороженным.

В те редкие моменты, когда он переставал смотреть в никуда, он внимательно наблюдал за братом и “одобренной невестой”.

Мишель, Фердинанд и ещё один темноволосый мужчина стояли у крайнего столика недалеко от трона. Всё это напоминало встречу старых друзей.

“Или будущих родственников,” — ехидно подсказала маленькая ведьма внутри.

Да, несложно было догадаться, кем рослый мужчина приходился фиалке. Они были слишком похожи: те же волосы, черты лица, одинаковые глаза — и даже одинаково искусственная улыбка.

Лорд Сантэй хорошо обучил свою дочь притворству. Увидев их рядом, можно было даже ДНК-тест не делать — всё и так очевидно.

— Хватит сверлить взглядом принца, лучше сделай вид, что ешь, — прозвучал голос за спиной.

Меня мягко подтолкнули к столику, на который только что поставили полный поднос.

Сама не заметив, я отошла к колонне сбоку и застыла, неприлично уставившись на Мишель и её отца.

Зато, как всегда, за всем уследил Иларион.

В этот вечер лорд Вельцер отрабатывал роль моей няньки на все сто. Он сам вручал бокалы, сам указывал на нужный поднос и даже без слов объяснял, что именно нужно обязательно съесть.

Признаться, аппетита не было совершенно, но жующий рядом инквизитор не отставал, пока я не съедала всё до последнего куска. Такое чувство, будто мы в детском саду, а он — воспитатель, которому строго-настрого велено следить, чтобы дитятко не голодало.

За два часа бесцельного шатания по залу, я успела выучить все колонны со всех сторон и осушить порядочные три бокала воды.

Шампанское мне приносить отказались, хотя другим гостям его разносили щедро и с улыбкой.

— Ваш принц что, боится пьяной сцены ревности? — прошипела я инквизитору, но тот молча сунул мне в руку еще один бокал с водой.

Сунул — и тут же отошел в тень.

Наблюдать, как остальные веселятся, а Император дремлет на троне.

Изредка, прогуливаясь между колонн, я ловила себя на том, что взгляд сам тянется к Фердинанду и Мишель. Однако, стоило хоть немного задержаться, чтобы поглазеть — в мою сторону тут же летел очередной бокал или пирожное.

Странные попытки инквизитора — то ли накормить меня до отключки, то ли занять рот чем угодно, лишь бы не болтала лишнего.

План, в целом, был неплохой, но глаза мне никто не завязал. А потому я отлично видела: Фердинанд не отходил от Мишель ни на шаг. Они смеялись, о чём-то увлеченно говорили — и явно наслаждались обществом друг друга.

Что я тут делаю, было всё так же непонятно.

Со стороны это, наверное, выглядело так, будто одна из участниц пришла просто поесть и попить. И я бы не возражала — если бы не строгая нянька, прожигающая спину взглядом.

Позыв посетить уборную казался почти спасением. Илариона наконец отвлекли стражники, и мне почти удалось покинуть зал.

Почти.

Дойти до выхода я не успела.

— И куда же вы собрались? — дорогу преградила черная тень.

— Вы и в дамскую комнату со мной пойдете? — удивлённо посмотрела на инквизитора.

Я и сама успешно узнала направление у слуги, и сама бы нашла дверь в нише. Но у Илариона были другие мысли на этот счёт.

— Я хочу дожить до старости, Юлианна, поэтому – да, — он указал рукой совсем другое направление.

— Но слуга сказал – влево и в нишу, — попыталась поспорить.

Иларион криво улыбнулся.

— Это для остальных гостей, — ехидно отрезал.

Ну да, для всех тех, кто общался, веселился и пил шампанское. А не для меня, которую стерег цепной пёс ректора.

Что ж, спорить с этим упрямцем было себе дороже. Но одно я всё же желала прояснить:

— Может, вокруг меня караул выставить, чтобы не мешала жениху? Это было бы не менее странно, чем водить меня на поводке, — не выдержав, всё же высказала Илариону.

Он вёл меня в уборную буквально за руку — и страшно было даже представить, что ещё твориться у него в голове.

— А вы желаете зайти в комнату, в которой вас уже ждут? — ехидно спросил инквизитор, указывая на ниши вдоль коридора.

На минуту я задумалась.