«…В преддверии Великого Затмения, когда тени удлинятся, а звезды начнут гаснуть, три древних противоречия сплетутся в единый, роковой узел:

Путь трёх сойдётся в пустошах Забытого Материка, где некогда пали древние цивилизации. Наследница Пламенного сердца, чья кровь хранит клятву предков охранять врата, встретит Целителя, чье прикосновение несёт гибель всему живому, но лишь оно способно выжечь корень бессмертного зла. Рядом с ними будет стоять Живой Сосуд, в чьих жилах кипит яростная вражда тёмной крови дроу и света эльфийских предков, — вечное противостояние, запечатанное в одной плоти. Их союз, немыслимый и горький, станет единственным ключом.

Три портальных комнаты, разбросанные по мирам, должны быть активированы одновременно. Одна — в мертвых пустошах, вторая — в знойных песках пустыни, третья — в сердце древнего леса внутри родового замка что хранит последний осколок. Сила ритуала потребует от каждого жертвы, не физической, но сущностной. Наследница, чтобы разжечь очистительное пламя, может утратить огонь рода, став последней в своей линии. Целитель, обратя свой дар на заточённых тварей, рискует потерять и ту кроху сострадания, что ещё теплится в нём, став бездушным орудием, или мир простит его за подаренный покой детям своим. Сосуд, дабы уравновесить враждующие крови в момент запечатывания, может навсегда пожертвовать своей истинной природой, став ни эльфом, ни дроу, а чем-то иным и одиноким.

Одному из трёх грозит не утрата части сущности, а полное поглощение. Двери Материка-Тюрьмы в момент закрытия будут жаждать живую душу как последнюю жертву-печать. И если в этот миг между спутниками не возникнет непоколебимое доверие, если рука не протянется к падающему без колебаний и сомнений, — две жизнь будут отданы навеки. Спасение будет актом воли, преодолевающим всю боль, проклятья и наследие вражды.

Когда последний портал замкнётся, а война, длившаяся эпохи, утихнет, мир вернётся к прежнему порядку. Твари, что не могут умереть, будут освобождены, как и те, кто сроднились с ними и повелевали ими, но цена окажется отлита в тишине трёх уцелевших сердец. Они обретут мир, который сами спасли, но станут в нём странниками, ибо часть сути, оставленная у врат, навсегда изменит их. Их подвиг войдёт в легенды, а истинная тяжесть утраты останется известной лишь им, звёздам да бесконечному ветру над запечатанными вратами...»

- Шикарно, и что это все значит?! – возмущенно спросила я Зинтару, который, так же как и я, читал текст, сидя абсолютно голым.

Я-то надеялась получить четкую инструкцию: пойти туда-то, принести то, что нужно, и задушить, сломать шею кому-то конкретному, а тут опять: пойди туда - не знаю куда, и принеси то, не знаю что, и не смей возмущаться, а то сапогом по морде получишь.

- Не знаю, надо подумать. А вот изменившийся брачный рисунок на твоей прекрасной пояснице говорит мне, что ты выбрала меня своим вторым мужем! – промурлыкал Зинтара и чмокнул в нос, улыбаясь.

- Не смешно, - ответила я, не поверив, но все равно попыталась рассмотреть спину, вдруг он не пошутил. – Это был просто секс и ничего больше. А секс - вообще не повод для знакомства.

- Вот только магия решила, что это повод для замужества! Разве тебе не понравилось? Можем тогда повторить, и я еще раз покажу тебе то, что тебе очень понравилось, – сказал мужчина, наклоняясь ко мне.

- Э-э-э… нет, не сейчас, но да - мне понравилось. Хотя я совершенно не понимаю реакции своего тела. Там что, действительно изменился рисунок? – Спросила я, указав глазами себе за спину.

Зинтара склонил голову и молчал.

- Да блин, ты что там - завис? – возмутилась я.

- Да …. – протянул он.

- Что да? На какой вопрос «да», блин? – я слезла с каменной кровати и стала крутиться, чтобы рассмотреть татуировку.

- Там теперь появился второй рисунок вокруг твоего огня, но там только он нейтрального цвета, не дроу и не эльф. Если ты еще с каким-то мужчиной, кто, как я - два в одном, была близка, ты скажи, мы с ним оба подумаем, кто мог так неожиданно после великолепного секса со мной стать твоим мужем, – проговорил Зинтара, явно издеваясь надомной.

- Щас как стукну! Что я теперь Хашиму-то скажу? И Азроту? – вот что за судьба у меня тут: переспала и сразу замуж. - Что же теперь будет, блин? Как им в глаза-то смотреть?