Разозлившись, я вырвалась из кокона поведения, за столько времени превратившегося в привычку.

Выпрямила спину и гордо посмотрела мужу прямо в глаза:

— Доброе утро. Как спалось?

— Ты… — сквозь зубы процедил побледневший мужчина и сжал кулаки. — Что на тебе надето? Да ты бы лучше голой от него вышла! Зря я не верил слухам. Считал чистой и невинной, а ты… Бесстыдница!

В груди неприятно кольнуло, и я невольно поморщилась. Моя любовь к этому мужчине превратилась в пыль под его сапогами. Так почему мне до сих пор больно от колких слов Себастьяна?

«Скоро ты от него избавишься, — пообещала себе. — А пока стоит проявить терпение и хитрость, присущую сестрице».

Вспомнив о Венделин, облегчённо перевела дыхание и даже кокетливо улыбнулась, копируя ужимки сестры. Спросила у Себастьяна:

— Считаешь, что мне не идёт? — покружилась на месте, демонстрируя наряд со всех сторон. — А мне очень нравится!

Себастьян шагнул ко мне и схватил за запястье, заставляя остановиться. Глянул так, что ёкнуло в груди, и прошипел:

— И с ним… — он поморщился и с трудом продолжил: — … тоже понравилось?

— Прости, — процедила я, пытаясь освободиться, — но мне не с чем сравнивать.

— Так я тебе помогу сравнить! — в ярости выдохнул он.

И вдруг прижал меня к стене, яростно целуя в губы. Ещё не так давно я мечтала, чтобы Себастьян снова прикоснулся ко мне. Обнял. Завладел моими губами… Я так ждала этого! Раньше мне безумно нравилось ощущать нежность его поцелуев и таять в ласковых руках. Но сейчас внутри меня закрутился чёрный вихрь ярости, и стало так противно от слюнявых потуг Себастьяна, что я изловчилась и укусила мужчину за язык.

Муж взвыл от боли и отпрянул, как от ядовитой змеи. Не удержавшись на ногах, он повалился на спину и глянул на меня снизу вверх с обидой:

— За что?

Ощутив вкус крови, я вытерла губы и горько спросила:

— А ты не понимаешь? Тогда и объяснять нет смысла.

Посмотрела на дверь в гостевые покои. Странно, что Даррант не вышел узнать, что за шум у его дверей. Впрочем, я и сама справилась с распалившимся муженьком. Развернувшись на каблучках новых туфель, стремительно направилась прочь.

Если ещё несколько минут назад переживала, что обо мне подумают, когда заметят возвращающуюся со стороны гостевых покоев в дерзком фарендорском наряде, то после инцидента с Себастьяном тревога растаяла без следа. Меня уже много месяцев считали распутницей! Унижали, шпыняли, обзывали… Так чего мне бояться?

Почти год я прятала взгляд и терпела оскорбления за то, чего не делала. А сейчас шла с гордо поднятой головой в удобном платье, подаренном щедрым Повелителем. И было так легко, что хотелось танцевать. Дело не только в легчайшей ткани и отсутствии корсета — я наконец освободилась от страха осуждения!

— Готовьте завтрак, — распоряжалась слугами, испытывая невероятный подъём настроения. — Скажите конюхам, чтобы привели двор в порядок. Вызовите мастера, надо починить ворота.

Вернувшись в прошлое, где была хозяйкой, ощутила себя как рыба в воде. Я побывала в северной башне, где обвалился потолок, проверила запасы продуктов в подвале, проследила за выгулом лошадей и даже нашла силы, чтобы выслушать просителей из ближайшей деревни. Будто крылья за спиной появились: возникло ощущение, что я справлюсь и без поддержки вероломного мужа.

Не хотелось ни есть, ни спать, но, когда небо потемнело, я всё же свернула бурную хозяйственную деятельность и вернулась в дом.

— Зайди ко мне утром, — велела экономке и забрала у неё амбарную книгу.

А сама направилась в кабинет отца. После нашей свадьбы Себастьян вёл здесь дела и запирал дверь на ключ. Теперь моя очередь! Слуги растопили камин и, пока я усаживалась за стол, задумчиво листая записи, поспешили к выходу.

— Элла, — остановила я молоденькую служанку. — Останься.

— Подать вам ужин? — оживилась она.

Я покачала головой и, отложив книгу, потребовала: — Расскажи, какие слухи ходят обо мне среди слуг.

Девушка побледнела и попятилась, испуганно лепеча:

— Леди, я не посмею повторить такое…

Я едва не рассмеялась, а Элла поняла, что сказала, и, отчаянно покраснев, принялась сбивчато извиняться.

— Сядь, — я указала взглядом на стул, а потом мягко продолжила: — Похоже, я была слишком доброй, раз слуги смеют сквернословить о хозяйке за её спиной. Но ты же не такая? Расскажи всё без утайки.

За полчаса узнала о себе столько, что на некоторое время лишилась дара речи. Среди слуг ходили слухи, что я едва беспечно не промотала наследство родителей, и только усилиями Себастьяна удалось спасти графство от разорения.

— Да кто придумал всю эту чушь? — не выдержав, возмутилась я. — Да, он помог убедить баронов. И только!