И тогда Аурея, чья сущность стала частью земли, прошептала ему через шум ветра: «Ищи меня в том, что помнит моё тепло. Ищи меня в солнечном свете, что я давала миру».

Дракон взмыл в небо и стал искать. Он смотрел на солнце, но оно было слепящим и холодным, касался цветов, но они были хрупкими. Отчаяние наполняло его, пока однажды, пролетая над горной рекой, не увидел в её струях отблеск заката — кусочек тёплого, неподвижного, вечного солнца, застывшего в камне. Это был самородок золота.

Спустившись, дракон коснулся его когтем и замер. Из глубины металла на него повеяло тихим, знакомым теплом. Тем самым теплом, что согревало корни дубов и зрелые колосья. Тем самым светом, что был в улыбке Ауреи. В твёрдом, холодном на вид металле спал отблеск её души — тёплый, живой и бесконечно дорогой.

С тех пор драконы ищут и собирают золото. Не из жадности, не из страсти к богатству. Они строят из него свои ложа, укрываются им, как одеялом, и дремлют на сверкающих холмах. Потому что в тишине, среди этого блеска, они слышат слабое, далёкое эхо сердцебиения своей возлюбленной. Золото для дракона — это не сокровище. Каждая монета, каждый слиток — это капля той самой, давно утраченной любви, частичка тепла, которая напоминает нам, что мы не одиноки.

Вот почему дракон, — если отогнать страх и взглянуть в его глаза — смотрит на своё золото не с жадностью, а с невыразимой, тихой грустью. И с бесконечной благодарностью.

Я словно покинула реальность, погрузившись с красивую, но грустную историю.

— Вот такая легенда, Асим! — голос Даэля, зазвучавший решительно и почти отчаянно, вернул меня к действительности. — Но знаешь, я отдал бы всё золото мира, чтобы быть с тобой!

Карта золотых рудников лежала перед нами с Даэлем на столе, и мы полностью погрузились в созерцание путей подхода к залу, где я почувствовала присутствие Селены. Наши с драконом плечи соприкасались, но в этом не было того хозяйского властного присутствия, желания присвоить, свойственного дракону.

Но когда мужская рука накрыла мою, в тот момент, пока вела пальцем по маршруту заброшенной штольни, я резко обернулась и отшагнула от бывшего мужа. Возможно, моё поведение после поцелуя при возвращении могло показаться непоследовательным, но я не давала повода бывшему мужу подумать, что забыла обо всём произошедшем между нами.

— Асим… — произнёс он с глубокой затаённой болью, которую не услышал бы никто, кроме меня.

Мне и не нужно было слышать, — я чувствовала всё то же, что и мой истинный, как бы он не пытался скрыть свои эмоции. И от этого мне было вдвойне тяжелее.

Но в этот момент мужественное каменное лицо Даэля дёрнулось от обиды и непонимания… Это уже мои чувства передались истинному по нашей крепнущей связи, которая сейчас напоминала оголённый нерв.

Мы смотрели друг на друга, захлёбываясь в этом шторме, неконтролируемой буре эмоций, грозящей смыть нас с лица земли. Но дракон сделал шаг и крепко обнял, прижимая к себе. Его сильное горячее тело дрожало так, что и меня начало трясти.

— Я почувствовал, милая… — прошептал он, нежно гладя мои волосы. — Я даже не знал, как тебе было больно. То, как я поступил… Мне нет прощения. Но сделаю всё, чтобы вновь поверила мне и в нас.