— Готово! — с гордостью произнёс он, накладывая последний шов на плече пациента. — Госпожа Асим, вы — отличный ассистент. С вами никакой анестезии не нужно. Уж не знаю, что вы делали, но дракон даже не дёрнулся ни разу. Я чувствовал волну вашей магии, но не мог считать её. Это ведь не какое-то лечебное воздействие, а нечто большее, да?

Лишь коротко кивнула, но тут земля стала уходить из-под ног. Я бы точно упала, если Даэль не продолжал сжимать мою руку.

— Вот я дубина! Вы же отдали все силы! — лекарь взглянул на меня с искренним сочувствием, а потом обернулся к воинам Даэля, стоящим неподалёку. — Чего застыли? Не видите госпоже плохо?! Подайте ей стул, а мне наберите воды, чтобы обмыть руки.

— Даэль… Он… Он будет жить? — спросила, едва ворочая языком, когда подо мной крайне своевременно оказалась табуретка и я рухнула на неё без сил.

— Он потерял много крови… — Ирдир задумчиво взглянул на свои окровавленные кисти. — Но организм генерала крепок. Возможно, если бы он мог обернуться драконом, раны затянулись бы быстрее, но в Землях Ночи это невозможно.

— А если доставить его в Плащеград?

— Даже дракон не переживёт дороги. Лучшее, что мы можем, — оставить его здесь и молиться всем богам, чтобы господин Даэль поправился. Во многом это буду зависеть от его желания жить. И во многом… даже большей частью… от вас, госпожа! Вы буквально вытащили его с того света.

Я всегда боялся потерять связь со своей драконьей сущностью. Мне довелось видеть тех, кто утратил способность к обращению. Ужасающее и грустное зрелище, — это всё равно, что лишиться разом всех органов чувств и способности двигаться. Да, эти несчастные продолжали существование, но представляли собой лишь пустые оболочки, бесцельно топчущие землю и не имеющие способности вновь встать на крыло, взмыть в небо.

Традиции и правила моего народа были впитаны с молоком матери драконицы, и я следовал им строго и неотступно. Даэль Элтар… Образец драконьего духа, воинской славы, собранности и непогрешимости.

Но вчера, в проклятом ущелье, в котором на нас напали разбойники, я не смог сменить ипостась. Ночные земли, будь они неладны, блокируют связь с естеством. Впервые почувствовал себя настолько беззащитным и слабым. Да, я поверг мечом многих врагов, но в этом не было истинной силы, — и в итоге потерял двух своих воинов и получил рану от простых грабителей, уродов и отребья, которых даже не считал за людей.

В бесконечном закольцованном кошмаре вновь и вновь яростно отбивался в ущелье, давая возможность своим людям уйти, с болью в сердце видя, как падают мои товарищи, поражённые стрелами из трусливой засады. А я пытался раскинуть крылья, обернуться драконом, чтобы закрыть их своим мощным телом, но не мог.

Кулаки беспомощно сжимались, зубы скрипели так, что, казалось, сотру их в порошок, сердце билось, будто желало проломить грудную клетку. Я метался на широкой кровати, сдирая с ран повязки, в странном пограничном состоянии между бредом, порождённым чувством вины и ненависти к себе, и реальностью.

И вдруг что-то изменилось… Казалось, что тёплая волна набежала не только на иссечённое ранами тело, но и на измученную душу, смывая усталость, боль, вину. Это было похоже на неизвестную мне магию, а ведь я знал о колдовстве всё.

— Я рядом… — раздался словно сквозь пелену самый красивый и желанный женский голос моей бывшей супруги, которую отверг столь глупо, безразлично и жестоко.