Тянусь за бокалом, и как только он оказывается в руке, залпом выпиваю пузырящуюся жидкость. Теперь для собравшихся у меня весомый повод набраться. Только знали бы они, что это лишь вершина айсберга.
Наконец, покидаю стол, и Надя подскакивает вслед за мной.
- Не надо, - прошу её остаться. – Займись гостями.
- Уверена?
Да ни в чём я сейчас не уверена, только ей это зачем знать?
Хочется сбежать. В первую очередь от самых близких: мужа и дочери. Потому уже от остальных и себя. Даже от подруги, которая намерена посадить в мягкий кокон и тихонько баюкать. Отправляюсь прямиком в сторону выхода: без права на юбилей, без денег, без ключей, без телефона. Искать их по дому не с руки. Остальные сразу догадаются, что не вернусь.
Туфли такие неудобные, но тут уже или идти в них, или вообще безо всего. Выбираю первое. Всегда успею снять. Хватаю пальто, накидывая на себя, и проверяю карманы. Даже ключи от машины умудрилась куда-то выложить. Только глупцы уходят вникуда. Но кто сказал, что я мудрая женщина? Пол своим носом ничего не видела.
Протягиваю руку в сторону входной двери, когда слышу голоса.
- Разговор окончен! – чеканит Сергей. – Или ты делаешь, как я предлагаю, или пеняй на себя.
- Ты обещал, что поговоришь с ней! – шипит Ника.
- А ты, если знала, что она задумала, почему меня не предупредила? Сейчас было бы всё, как раньше.
- Прости, дорогой папочка, даже не могла представить, что ты притащишь свою шл..ху к нам в дом.
Глава 8
Если бы я могла умереть несколько раз, так бы и сделала. Моё сердце пропускает удар, а потом с трудом начинает биться дальше. Не просто измена. Предательство семейного масштаба.
- А теперь иди и успокой мать, - снова голос Штоллера.
- Может, это следует сделать тому, кто забыл про осторожность?
Они друг друга стоят. Пожинай плоды, Серёжа, она и локоть откусит.
От осознания, что Ника знала про грехи отца, но даже не подумала оповестить меня, колотит. Вела себя так, будто ничего не происходит. Господи! За что мне это? Настолько страшно, будто жила всё это время в логове маньяков.
- Может, тебе самой найти деньги на предстоящую свадьбу? – кроет Штоллер козырём, после которого больше не надо слов.
Дочь так привыкла к обеспечению со нашей стороны, что даже не представляет себе, как это, когда перекрыт кран. Сергей знает слабые стороны, и снова доказывает, что вожак стаи.
– Ну! – повышает на неё голос.
Последний раз я играла в прятки с детьми. Наверное, с Никой. Как все матери делала вид, что в упор не вижу колышущейся занавески или торчащих из-под кровати ног. Громко сетовала, как ребёнок отлично спрятался, а потом признавала своё поражение, чтобы подарить маленькое счастье.
Сейчас с точностью до наоборот. Прятаться следовало мне, потому что, судя по всему, так просто они меня отсюда не выпустят. Времени подняться по лестнице на второй этаж нет, как и скрыться на первом в другой половине дома. Радует, что гости приклеились за столом, и никто не бродит.
Говорить ни с одним из предателей не намерена, а потому желаю стать невидимкой.
Единственным укрытием выступает обувной шкаф, в котором я помещаюсь с трудом. Но всё же втискиваюсь в узкое пространство, осознавая, что раньше здесь мне так тесно не было. Килограммы взяли своё. До конца дверь закрыть не удаётся, как слышу шаги.
Раз, два, три, четыре, пять – меня идут искать.
Вижу, как Ника проходит мимо, скрываясь в гостиной. Только не сидеть же мне тут, пока все не разойдутся, это так глупо. Дожидаюсь, пока Штоллер отправиться вслед за дочерью, и выскальзываю из шкафа, неудачно цепляясь за выступ. Пальто хрипит порванной тканью, а я уже держусь за дверную ручку и чувствую на лице воздух свободы, когда меня снова окликают.
- Мам, надо поговорить!
Замираю, раздумывая, не рвануть ли отсюда и бежать без оглядки, как золушка по ступеням дворца.
Настолько глупо и наивно, не для полувековой женщины. Звучит очень страшно, если честно. Экватор. Середина. Только не знакома ни с одним, кто бы добрался до трёхзначного числа. А так хочется ощущать себя молодой.
Боковым зрением улавливаю какое-то движение.
Никита подпирает дом, смотря на меня спокойно и без эмоций. Раньше он казался мне приятным человеком, теперь я не уверена, что он вообще любил Полю. Да, я не требую носить траур, но банальное уважение должно быть. Жить где-то за периметром нашей семьи, а не соблазнять сестру невесты. Хотя, зная Нику, неизвестно, кто кого соблазнил.
- Мамуль, - внезапно дёргаюсь от того, что ко мне прикасается собственная дочь. Она протискивается так, чтобы оказаться перед моим лицом. Сдвигает брови на переносице, а я ловлю себя на мысли, что ненавижу её. Именно сейчас, после всего, что узнала о ней, я вдруг посмотрела на свою дочь другими глазами.