Застываю у двери, а потом раздеваюсь. И так несколько раз. Нервы на пределе. Но мать может дать защиту. Если я стану бегать, наоборот, решит, что в чём-то виновата. А потому всё же выбираюсь и дома и тащусь туда, где провела детство.

Сердце нервно трепещет, но я подавляю собственный страх, поднимаясь в лифте на знакомый этаж, и звоню.

- Привет, - обнимаю мать, проходя в квартиру, как только она открывает. – Ну ты как?

Принято спрашивать у тех, кто потерял близких, такие вещи. И плевать, что пару часов назад я говорила, будто она радуется смерти отца. Мы много чего говорим друг другу, главное, идти дальше.

- Как в тумане, - отзывается. – Чай будешь?

- Да, давай.

Главное, со всем соглашаться. Ну, со всем, что не касается смерти Полины, конечно.

Отправляюсь в просторную гостиную, вспоминая, что недавно отец как раз лежал вот тут на полу, а потом сажусь на стул за барной стойкой, ожидая, пока передо мной появится чашка и заварник. Спрашивать, как именно умер, не хочу. Вдруг и это натолкнёт её на какие-то мысли. Мне же обещали, что препарат даст эффект сердечного приступа.

Мать умелыми движениями достаёт из навесных шкафов необходимое, и дамокловым мечом над нашими головами нависает тема с Полиной.

- Когда похороны? – нарушаю молчание.

- Через несколько дней.

Она замирает, упираясь ладонями в столешницу, и я вижу только её спину. Наверное, следует подойти и обнять, сказать какие-то слова поддержки, но не хочу. Просто не хочу её обнимать. Противно.

Сжимаюсь в комок, всё зависит от меня, как построю диалог. Потому в несколько шагов всё же оказываюсь рядом и укладываю голову на её плечо, обвивая руками.

- Я рядом, мам. Не знаю, утешит это тебя или нет, но я буду рядом и поддержу, когда плохо. Как тогда с Полей.

Вижу, как она сминает полотенце под своей рукой, и становится не по себе. Но тут же другая рука касается моей ладони.

- Спасибо, Ник. Это сейчас очень важно, - говорит негромко, и я целую её в щёку. Мне не нравится, но что поделать. Чего только не сделаешь для себя.

Забираю у матери креманку с вареньем, относя к месту нашего сбора.

- Ответишь на вопрос? – звучит в спину.

- Конечно.

- Что произошло между тобой и Полиной в тот день? Отец успел сказать, что она приезжала к тебе.

Сжимаю зубы, но я готова к этому. Пора уже раз и навсегда решить это.

Во всём виноват только отец!

- Она действительно была у меня. Сильно кричала, говорила, что расскажет тебе о любовнице. Я предлагала просто поговорить с отцом, чтобы он разорвал эту связь. Последнее, чего мне хотелось, - вашего развода. Вот и всё. И о беременности сестры я узнала только потом.

Отчасти лгу. Когда Полина пришла ко мне, костеря отца и свою подругу, я пыталась её успокоить. Убеждала, что ничего не изменится. Что так устроен мир, и матери не обязательно знать об этом.

- Чего ты хочешь? – задала ей вопрос. – Денег? Давай, я поговорю с отцом, он купит тебе что-то.

- Ты идиотка, раз решила, что меня можно купить! Я не продаюсь!

- Да успокойся, Полина. Мир на голову не рухнул.

Я понимала, что она всё равно станет искать мать, именно поэтому дала ей снотворное. Доза была такой, чтобы добраться до машины и вырубиться на половине дороги. Прикидывая, что к нам ей ехать около сорока минут, оно должно было подействовать ещё в пути.

- Выпей воды, - протягиваю, но она только качает головой. – Хорошо, давай вместе ей расскажем, - соглашаюсь лишь для того, чтобы показать, будто мы на одной стороне. – Только не сегодня, ладно?

- А когда?

- Завтра. Ты и я. Мы же сёстры, Поль. Я очень тебя люблю, и так тяжело видеть, когда ты страдаешь.

Обняла её, понимая, что это в последний раз. И дала выпить стакан воды. Звонок в дверь прервал нашу идиллию, но я решила идти до конца. Как только Никита вошёл, обняла его и впилась поцелуем в его губы. Нет смысла скрывать, пусть знает и это, раз её жених так и не смог рассказать.

- Ты такая горячая, - шепнул он мне, тут же меняясь в лице, а я знала, что Полина всё видит и слышит.

Был второй скандал, и она успела обрадовать нас обоих, что беременна. Сказать, что он никогда не увидит своего ребёнка. Только ничего уже было не изменить.

- Дура, зачем ты сделала это? – Никита хотел броситься следом, но я не дала.

- Забудь про неё, есть только ты и я, - покрывала его лицо поцелуями.

- Ты же слышала? Она беременна!

- И что? Никита, пусть. Я тоже дам тебе ребёнка.

Я поймала его у порога.