- А х.. вас знает, - упираюсь руками в столешницу, чувствуя, как шумит в ушах. Здоровье почти никогда не подводило, и вот сегодня что-то не по себе.

- Я не говорила Лике о празднике, если ты об этом.

- Тогда кто сказал? – поворачиваюсь в её сторону, буравя глазами.

- Ты у меня спрашиваешь? – усмехается, вытаскивая телефон, и что-то принимается строчить. – Ты у нас мент, а не я.

- Рот закрой. Как с отцом разговариваешь?!

- Да, конечно, пап, - быстро соглашается, только не вижу во всём её облике ни каплю уважения. Дожили. – Повторюсь, я не говорила с Ликой.

- Совпадение? – издеваюсь над ней.

- Да откуда мне знать!

Вижу себя со стороны, когда теряю терпение. Она такая же, как спичка. Чуть что – загорается моментально.

- Кому говорила?

- Да никому, - хмыкает, принимаясь вспоминать. Цокает языком, закатывая глаза. – Парикмахерше, маникюрше, массажисту, - перечисляет.

Зашибись у неё там компания. Развлекается за мои деньги, пока я вкалываю, как проклятый. Ещё и навертела столько дел, что не отмыться вовек.

- Никите, - выдаёт наконец.

Начинаю тянуть цепочку, но Катя с Никитой в моей голове никак не связаны. Знакомы, но не связаны. Только червяк сомнения поселяется во внутренностях.

Смотрю на Нику, а та в свою очередь на меня.

- Да нет, - качает головой, - не может быть.

Пожимаю плечами. Сейчас вообще непонятно, что может быть. Кажется, пролети мимо слон, не удивлюсь.

- Ну и что их связывает? – вижу, как дочь начинает нервничать. Ну что, Никулик, и тебя нагнули? Отчего-то становится смешно, потому смеюсь. Сперва тихо, а потом в голос, запрокинув голову. Сумасшедший дом какой, вашу за ногу. Как в сказке про репку. Дедка за репку, бабка за дедку. У нас тоже похоже, только неясно кто-кого нагнул и что делает.

Вот же мелкая стерва.

Ника ищет что-то в телефоне, а потом набирает номер.

- Привет, ты где? – интересуется, смотря на меня. Словно этим своим звонком может мне что-то доказать. – Заедь к отцу, ладно?

Победоносно отключает телефон, смотря на меня, подняв брови.

- И? – интересуюсь, потому что не понимаю её взгляда.

- Будет через двадцать минут.

- Это доказывает, что он не мог сказать Кате, что Ольга будет устраивать на даче праздник?

- Зачем это ему?

- Не знаю, Ник. Подумай. Насколько хорошо ты знаешь обоих?

Она уводит взгляд, и это мне не по вкусу. Какое-то гадкое ощущение, что меня развели во многом. Только я пока ещё не понимаю, что за чёртова игра.

- Сейчас самое время открыть карты, ДОЧЬ, - выделяю последнее слово. – Мы в одной лодке. Не хочешь ничего сказать?

- Если только про свадьбу, - растягивает улыбку, и я понимаю, что она переборола себя, чтобы снова качаться на теме денег.

- Предлагаю Никите поучаствовать в денежных вопросах, потому что у меня нет средств.

- Как это? – глаза становятся узкими, и я ненавижу этот взгляд.

- Один из друзей требует инвестиции, которые когда-то вложил в одно дело.

- И?

- Что и, Ника? У меня их просто нет, придётся продавать фирму.

Она хлопает глазами, будто пытается осознать услышанное. Да, да, фирму, которая кормила и обеспечивала массажи и бассейны.

- Не бабок, понимаешь? – стучу себе по лбу, забывая на мгновение, что у меня болит, и тут же сдавливаю голову кольцом рук. – Чёртова боль.

- Что значит нет? – округляет дочь глаза, подскакивая с места. – А как же свадьба?! - задыхается от гнева.

- Слышал, что с милым рай в шалаше, - подливаю масло в огонь, и она ахает, смотря в мою сторону, но потом собирается с мыслями.

- Ну уж нет, - тянет улыбку. – Не думай, что меня так просто скинешь.

- Да плевать, что ты там себе насочиняла. Я тебе правду говорю. Денег нет. Карелов взял за жабры. Всё! Приехали. Конечная – иди ищи работу или богатого мужика, а не этого прихвостня.

- Ты реально не дашь? – не верит своим ушам.

- Даже если бы хотел – негде взять. Всё. Твой отец на мели.

- Я расскажу всё матери, - снова начинает меня шантажировать.

- Валяй, - поживаю плечами. Падаю на диван, запрокидывая голову. Кажется, мигрень только усилилась. Всему виной благоприятная атмосфера вокруг, и, кажется, уже не могу собрать воедино мысли, будто каждый раз от меня что-то ускользает. – Да, Ник, отличная идея. Иди и расскажи, как всё было.

Отчего-то сейчас мне плевать. Кажется, вот каких-то двадцать минут внутри всё сжималось и колотилось в испуге, что Лёля узнает, а теперь надоело. Перед смертью не надышишься.

- Чего застыла? – подначиваю дочь. – Расскажи от начала и до конца, как всё было. И посмотрим, кто и нас белый и пушистый.

Играем в гляделки с дочерью, и оба выдерживаем.

- Не надо перекладывать на меня свою вину, - внезапно заявляет.