Достаю чемодан, принимаясь складывать в него вещи, которые пригодятся на первое время.
- Демонстративно собираешься? – загораживает Штоллер проход.
- А не демонстративно это как? – интересуюсь, не переставая пересматривать кофты. – Подождать, пока ты уснёшь или уедешь к своей любовнице?
- Ну я же сказал, что больше не имею с ней ничего общего! – повышает он голос.
- Сам-то в это веришь? – усмехаюсь, потому что он похож на человека, который наобещает в критический момент всё, что угодно. Только между обещанием и исполнение – огромная пропасть.
- Ну, хочешь, могу поклясться.
- Не надо, - тут же пресекаю. - Вопрос уже не в том, во что верю я, а во что веришь ты? Можешь мне ответить сейчас честно? – оборачиваюсь, смотря в наглый глаза. Уверена, что соврёт, но узнаю об этом узнаю чуть позже.
- Конечно, Лёль.
- Как долго у тебя связь с Катей?
Глава 29
Вопрос про Катю и время слишком сложен, потому Штоллер не сразу реагирует ответом.
- Надеюсь, хотя бы с её совершеннолетия? – решаю уточнить.
- Да за кого ты меня принимаешь?! – вспыхивает он, и слышу в голосе, насколько оскорбился. – Считай меня последним мудаком, только я не совсем сошёл с ума!
- Хотелось бы на это надеяться.
- Лёль! – вскрикивает он с негодованием. – Ты меня сейчас обидела!
- Да? – пожимаю плечами. – Прям в душу нагадила словами. Ранила и оскорбила, растоптала грязными ботинками тонкие фибры…
- Не надоело? – прерывает меня.
- Вот до тошноты, Серёж, - утыкаюсь двумя пальцами себе в горло. – Ты адвокату позвони, пусть бумаги подготовит. Чем быстрее всё завершим, тем лучше.
- Лёль, - сбавляет обороты. – Ну куда ж мы друг без друга?
Он снова сокращает расстояние, но я вытягиваю руку вперёд, преграждая путь.
- Перестать паясничать, Штоллер. Столько горизонтов для новых свершений открывается – пользуйся.
Перебираюсь от полок к вешалкам, прикидывая, сколько надо раздобыть сумок и чемоданов, чтобы всё это с собой унести. Так ещё следует решить: куда именно. Перетащить всё к невестке можно, конечно, но я же не бедная родственница. А умудрённая жизнью женщина, которой пора уже сдуть надувной круг и пуститься вплавь своими силами.
- А если не хочу, Лёль? Если я не готов тебя терять?
Застываю с пиджаком в руках, прокручивая его слова в голове. Как могут слова и действия идти вразрез друг с другом?
- Штоллер, - усмехаюсь, потому что это действительно смешно. Даже улыбку растягиваю. – Ты себя услышь? Люди, которые чем-то дорожат, таких вещей не делают, понимаешь? Это же как играть с мячом у окна. Всё равно наступит момент, когда ты его разобьёшь. Неужели, ты не был в курсе, что наличие любовницы уже ставит под удар твою семью?
Он молчит. Ну а что тут скажешь? Стоит, как школьник у доски, и молчит. Только отчего-то мне кажется, что ему ни разу не стыдно. Просто думает, что, потупив взгляд, выглядит куда выгоднее, чем защищая себя с пеной у рта.
- Знаешь, чего я тебе никогда не прощу? – вспоминаю его слова, адресованные нашему сыну. – То, что ты про Тимку сказал.
На его лице мыслительный процесс. Силится вспомнить, что именно я имею ввиду.
- Забудь. Я тебя не отчитывать пришла.
Говорю, упаковывая свою жизнь в первый чемодан. Только и сама не знаю, для чего беру брючный костюм и платья. Куда мне в этом теперь?
Голова кругом, сколько всего предстоит сделать. Найти квартиру и работу. Да, сейчас каждый сам по себе. Если раньше мы были семьёй, то теперь по разным берегам семейного благополучия. Разошлись, как в море корабли.
- Ты же не может вот так…, - он замолкает, и мне приходится уточнить.
- Что вот так?
- Вот так меня бросить.
Вижу в его глазах удивление. Будто мальчишка силится понять, почему ему не покупают велосипед. А у меня ступор: что ему ещё сказать?
- Давай, как в старые добрые времена, - протягивает в мою сторону мизинец. Все так делали. Особенно с детьми. Было время, когда он играл роль хорошего отца. Не знаю, насколько это было правдиво. Тогда мне казалось всё по-настоящему.
- Сила мизинца? – поднимаю свой. – Как же у тебя всё просто. Кажется, не только седина в голову, а ещё и маразм.
Случайно задеваю его пиджак, который соскальзывает на пол, а из кармана выпадает какой-то предмет, немного прокатывается и застывает около моих ног. Не знаю сферу применения, только что-то мне подсказывает, что это не пробка для шампанского, на которую он чем-то похож. Большой красный камень притягивает внимание, только кажется каким-то вульгарным.
Перевожу взгляд на Штоллера, который внимательно изучает меня. На лице не дрогнул ни один мускул. Наверное, ждёт реакции.