Наверное, я плохо разбираюсь в людях, если не замечала все эти годы Штоллера и Нику. Конечно, она с детства была хитрой, но мне казалось, я вижу её ложь. Только вместе с возрастом она отточила это своё умение настолько, что мне не по себе: она умело врёт в глаза, что ты веришь!

Протираю руку от мурашек, которые убегают вскачь до спины, и понимаю, что я боюсь этих людей, которые несколько дней назад были моей семьёй. Только если от Штоллера избавиться вполне себе, то от родной дочери не выйдет сбежать. Но после её поступка такой осадок…

Если бы она просто поговорила со мной, а не устраивала шоу из всего, к чему прикасается. Не знаю. Может, я бы поняла, что у них там любовь. А вот пока не верю, не могу отделаться от ощущения, что она снова пытается соперничать с Полей, как было всегда. Я чувствовала зависть к старшей сестре, у которой всё выходило куда лучше. И учёба, и танцы, и поделки. Потому её часто хвалили, а Ника будто была в её тени: маленькая и вредная.

Хорошо помню, как она сломала маленькую спальню, которую Поля так долго готовила для урока. А потом Ника ревела, будто случайно, чтобы не ругали. Уже тогда она пользовалась искусством лжи, а я верила, потому что такие глаза, по мне, не могли лгать. Как слепа порой материнская любовь.

Егор ждёт меня за одним из столиков, и я сразу узнаю его по описанию: белый свитер и чёрная папка на столе.

- Здравствуйте, - останавливаюсь около, - я Ольга, - и он протягивает мне руку для рукопожатия, приподнимаясь с места, а я усаживаюсь напротив. – Не знаю, сможете ли вы мне помочь, - начинаю издалека, - но заплачу, сколько скажете.

- Мои любимые слова, - улыбается Егор, и понимаю: ему около пятидесяти пяти. Мягкие послушные волосы, как у Штоллера, лёгкая небритость, как у многих, внимательный острый взгляд, который проникает настолько глубоко, что становится не по себе. И я начинаю рассказ.

Через двадцать минут, когда заканчиваю со второй чашкой ароматного чая, он захлопывает папку, в которой что-то помечал, и смотрит в окно, будто там есть подсказка.

- То есть у вас лишь домыслы? – решает уточнить, и я киваю. – Хорошо. Посмотрим, что можно сделать. А теперь мне пора, - смотрит на часы, прикидывая время, и поднимается с места.

- Может быть, возьмёте аванс?

- Сперва хочу понять, смогу ли помочь. Всё же прошло достаточно времени. Плюс вы утверждаете, что муж из органов. Постараюсь узнать так, чтобы не вызывать подозрений, потом отзвонюсь.

- Может и не выйти? – спрашиваю разочарованно, и он внимательно изучает мой потухший взгляд.

- Оль, - говорит так, будто мы знакомы уже давно, - все, с кем я работал, узнали то, что хотели. Как будут новости – наберу.

Он оставляет меня одну за столом, и я какое-то время сижу, рассматривая людей. Внимание за окном привлекает девушка, и я не сразу узнаю в ней Катю. Она дёргает на себя дверь, а я вжимаюсь в диванчик, стоящий в углу кафе.

Катя явно не в себе, потому что постоянно озирается по сторонам. Меня от обнаружения спасает большое растение в горшке между нами, выступ, за который удаётся спрятать половину тела, и то, что она садится ко мне спиной. Делает какой-то заказ официантке и принимается копаться в телефоне, а потом прикладывает его к уху.

Не слышу, что именно она говорит и кому, но смотрю в оба глаза, потому что боюсь, как бы сейчас не явился Штоллер. Встать и уйти? Сделать вид, что не заметила? Или всё же дождаться того, кого ждёт Катя?

Минуты тянутся слишком медленно, и в какой-то момент она оборачивается, а у меня сердце падает в пятки. Сейчас узнает. Только в то же время к ней за столик подсаживается мужчина.

Нет, это не Штоллер, но мои глаза округляются, потому что напротив Тихоновой разместился мой бывший и одновременно будущий зять.

Никита подзывает официанта, а у меня внутри всё холодеет, потому что такого тандема я не ожидала увидеть никак. Катя и Никита? Господи, эти какими судьбами? Никита тоже спит с Катей?

Какой-то сумасшедший дом, Мадридский двор, караул…

Они обсуждают какую-то тему, и вижу: оба взвинчены и раздражены. Никита, выставив палец в сторону собеседницы, что-то доказывает ей, но отсюда ничего не слышно. Если бы я только сидела ближе…

Нет, они бы сразу меня узнали. Слишком приметна, хоть и выбрала сегодня тёмные тона, которые хорошо контрастируют с моим цветом волос.

Никита хватает Катю за руку, но она тут же одёргивает её, толкая чашку кофе, которую официантка держит в руках. Мгновение, и чёрно пятно разливается на белоснежной блузке девочки, а Никита откидывается на диванчике, качая головой и всем своим видом говоря, какая Тихонова неуклюжая.

Катя тоже не торопится помогать девчонке, даже не вижу, как извиняется. Просто пожимает плечами, и официантка уходит менять одежду, а эти двое продолжают метать друг в друга молнии глазами.