И мне его становится по-человечески жаль. Одной рукой он придерживается рюкзак на спине, второй несёт чужой мусор, и я понимаю его. Пакеты складируются. Оставишь один, там будет второй, третий, а потом и весь подъезд решит, что это такая свалка. А когда на твоём этаже стоит амбре, начнёшь подозревать каждого.

- У вас же камеры, - вспоминаю.

- Видно, что недавно тут, - усмешка скользит по его губам. – Не работают. Так, для красоты стоят.

Мы выбираемся на улицу, и я с удовольствием вдыхаю воздух.

- Вы извините, - говорит сосед, - вот так со смены приду – а там опять, и почти всегда на моём этаже.

- Всё нормально.

- Вы с восьмого?

- Шестого.

- Как раз надо мной. Наверное, Карина квартиру сдала. Или купили?

Так и начинаются знакомства.

- Снимаю. Не думаю, что надолго. Хотя, кот знает.

Неторопливо подходим к большим зелёным бакам, и пакет спешит в нутро одного из них. Мужчина бросает взгляд на часы и торопится сбежать, а я смотрю, как он быстро пересекает двор, исчезая в арке.

Серость вокруг. Осень всегда для меня была унылой порой, только очарованья в ней не наблюдаю. Вот и теперь, будто моё состояние соединилось со временем года. В моей жизни осень во всех смыслах. И в том, что вся листва облетела, оставляя душу настолько пустой, что следом лишь зима. А я люблю весну и лето, как и многие, думаю.

Пятьдесят тоже похоже на осень. Только золотую. Когда ты ещё живчик, но понимаешь, что катишься с горы. Не хочется думать о том, что будет, просто жить здесь и сейчас.

Кутаюсь в пальто, медленно бреду по мокрому асфальту. Голова непокрыта, и мелкие дождинки оседают на волосах. Что же сделал с нашими жизнями Штоллер? Разрушил фундамент, подорвал основу, опорочил понятие семьи. И, теперь я просто уверена в этом, многие об этом знали.

По пути попадается маленький магазинчик, в котором вижу игрушки. Поднимаюсь по ступеням, проходя внутрь, и колокольчик возвещает о том, что внутри посетитель.

- Что-то конкретное ищете? – сразу же вырастает из-за прилавка невысокая девчонка, а я лишь пожимаю плечами.

- Мальчик? Девочка? Какой возраст?

Она заинтересована. Ей нужно продать мне что-нибудь, и она будет суетится, подстраиваясь под запросы, даже если они будут расплывчатыми.

Выбираюсь через двадцать минут с симпатичным домиком, в котором надо сортировать формочки. Звёзды, круги, квадраты. Карта позволяет расплатиться, но что будет дальше?

Я всё же должна пойти на встречу с Кареловым, чтобы узнать, как обстоят дела. Звонить Штоллеру не хочу. Ещё решит, что я испугалась остаться безо всего, а потому приползу к нему. Что ж. Каждый сам по себе.

Набираю невестке, интересуясь, могу ли приехать. А потом захожу в магазин за вином, фруктами и тортом. Яшке беру сладостей и сока. И чувствую себя счастливой, переступая порог дома. Рыжик приветливо машет, а Марина принимает пакеты. Тихо. Уютно. По-домашнему.

Зову Яшку на руки, и он идёт.

Счастье в мелочах. Вдыхать аромат любимого одеколона, слышать родной голос за тысячу километров от тебя, целовать внука.

Смеюсь от души, даже слёзы на глазах выступили, а в животе колики. Давно так не веселилась. По-настоящему.

- Я не вру, - слышу голос Марины. – Его потом все бояться стали.

Утираю мокрое лицо, пытаясь остановиться. Да уж, многое я потеряла, не слушая рассказов невестки. Оказывается, рыжеволосый дедушка у неё тот ещё шутник. Ходить с лопатой и грозным видом, рассказывая, как убил родственника. Всех таких зовут Антошками, которые копали картошку.

- А это бабушка, - указывает на миловидную старушку Марина. – По отцовской линии. – Долгожительница.

- Жива ещё?

- Да и нас с вами переживёт, - улыбается невестка. – Сама за огородом смотрит, куры у неё. Мы иногда ездили с Тимой. Ну а без него я была раза два.

Стираю улыбку. Ничего о своих детях толком и не знаю. Вот и бабушка долгожительница, оказывается.

- А моей мамы уже пять лет как нет.

- Тима говорил, - тут же подтверждает Марина.

Мы сидим до самого вечера, и я не томлюсь её обществом, как и она моим. А потом прощаемся, и я иду снова в чужой дом, в квартиру, где сквозит одиночеством.

Не привыкла быть одна. Пусть отгораживалась в последнее время от семьи, но где-то всегда был Штоллер. Ел, пил, оставлял вещи в грязном белье, говорил по телефону и рассказывал какие-то новости. В жизни каждого человека есть моменты, когда следует что-то менять.

Лифт уже починили, но мне хочется прогуляться вверх пешком, и уже на своём этаже понимаю, как сложно сделать это, не останавливаясь. Возраст, хоть мы и не желаем его чувствовать, и лишний вес. Всё познаётся в сравнении. Один ощущает себя в своём теле инородно, желая что-то изменить. Другого всё устраивает.