Дежурить у постели больного не буду, в любом случае сейчас вопрос в реанимации, а там есть кому о нём позаботиться.

Отправляюсь обратно на такси, решая, что сегодняшнюю ночь проведу в доме.

Ники уже нет, но она звонила, поинтересоваться, чем закончилась наша поездка. И снова не покидает ощущение, что переживает лишь за себя. На что теперь жить.

Вспоминаю Карелова, размышляя над тем, что его действия могут посчитать пляской на костях, пока держатель «Богатырей» пребывает в таком состоянии.

- Привет, это я, - звоню ему, чтобы рассказать новости. – Штоллер в больнице.

- Что случилось?

- Инсульт.

- Надеюсь, ты не собираешься просить меня заморозить всё, потому что это дело двух дней.

- Не знаю, Юр, не по-человечески как-то.

- Хорошая ты, Олька, только слишком жалостливая. Ему плевать было на твои чувства, когда он баб других имел.

- Тут другое, Юр.

- Бизнес, Олька, не другое. Если б все друг друга жалели, никто бы империй не имел. Жаль дурака, да что поделать. Документы мои юристы уже готовят, деньги скоро пойдут, куда надо. А ты готовься на работу выбираться. Или уже передумала?

- Нет, - звучит из моих уст. Я должна сама думать о себе, а моя жалость ни к чему хорошему не приведёт.

- Ну вот и договорились. А от меня Серёге привет, если уж шефство над ним взяла, и мандарины. Скину на карту, что следует. Ладно, держись там, если надо что-то - звони.

Он не дожидается моей реплики, отключая трубку, а я просто сижу на кухне, смотря на бутылки и закуску, которые, возможно, стали последними в жизни Штоллера, и думаю о превратности наших жизней.

Собираю мусор, отправляя его в ведро, и нахожу телефон Штоллера. Руки потеют. Кажется, гаджет сейчас выскочит из них, но в этот момент ему звонит кто-то. Значится «Олег К.», и я нажимаю зелёную трубку, намереваясь рассказать о том, что произошло. Вдруг кому-то очень нужен Штоллер.

- Я всё сделал, - звучат слова собеседника без приветствия. – Девчонка теперь больше ничего не скажет.

Испуганно нажимаю отбой, округляя глаза, и мысли в голове мечутся, пытаясь осознать значение слов. Он говорил про Катю? Или это совсем по другому поводу?

Тут же звонит Тимка, уже на мой, и я беру себя в руки.

- Привет, сынок, - пытаюсь не выдать голосом испуг, хотя неимоверно колотит.

- Как ты?

- Да хорошо, а у тебя что?

Обмениваемся незначительными фразами и любезностями, и умалчиваем друг от друга о важном. Он о том, как ему тяжело, я уверена в этом. Там не может быть легко. Я про то, что Штоллер в больнице. Не хватало Тимке ещё об этом думать. Как будут новости – скажу конкретно.

Не говорю и про нашу фирму, которая уже и не наша вовсе. Следую по его стопам: всё отлично, как обычно, а потом говорю, как люблю.

Спустя час, когда уже измучилась сомнениями, звонит Петров, и сердце неприятно сжимается. Я боюсь того, что он может мне сказать, и собираюсь с духом, чтобы ответить.

- Вечер добрый, - звучит его голос. – Есть кое-какие новости.

Хочется спросить: хорошие или плохие. Только в моём случае ничего хорошего быть не может.

- Я нашёл любовницу вашего мужа.

Окатывает страхом, и сразу представляю её в реке или в лесу: истерзанную и с несколькими ножевыми. А, может, попавшую аварию, как Полину? Или задушенную, со следами верёвки на шее.

- Она жива? – внезапно вырывается у меня, будто я всё это время боялась, что Штоллер может что-то сделать с Катей. А вдруг он так же решил вопрос с Полечкой? И ожидаю приговора с той стороны связи.

- Жива, - немного удивлённо отзывается Петров. – Почему спрашиваете?

- Не важно, - не желаю это обсуждать. – Она что-то рассказала?

- Пока нет, но, уверен, у неё нет другого выхода. Мне удалось связаться с её женихом, и он убедил её поговорить со мной.

Чёрт возьми, что такое. Все друг с другом спят.

- Это Никита? – скажи он «да» - не удивлюсь, но детектив отвечает отрицанием.

- Маркин Евгений, - называет имя и фамилию, только они мне ни о чём не говорят. Но Никиту всё равно нельзя списывать со счетов, потому что я видела их вместе.

- И он, ну жених этот, в курсе про Штоллера? – интересуюсь.

- О его существовании – конечно, касательно измен я не интересовался.

- Ясно.

- Он сказал, что им угрожают, я договорился о защите. И Анжелика готова рассказать мне информацию в обмен на вознаграждение.

- Ну конечно же, - хмыкаю. Никто не сомневался в Кате. Продавать подругу так до самого конца.

- Я найду средства, сколько нужно?

Первое правило: не идти на сделку с террористами. Только у меня нет выбора. Конечно, она может оболгать своего любовника, но вдруг скажет что-то, что даст зацепку идти дальше?

- Встреча сегодня в семь, - продолжает Егор.