На телефоне несколько пропущенных, и один из них от Карелова. Чёрт, совершенно забыла, что встреча сегодня. Хорошо, что в обед, потому что на часах уже полдень. Наспех завтракаю, привожу себя в порядок, одеваюсь и спешу на улицу. Кажется, мы с соседом, как морячка и моряк. Я на суше – он на море, нам не встретиться никак. А торт продолжает скучать в холодильнике, так и не дождавшись своего истинного хозяина.

Уже заметив издали офис, начинаю нервничать. Не воспримут ли меня, как жену, подсидевшую мужа? Тем более сейчас Штоллер в таком состоянии. Но назад дороги нет, и я знаю истинное положение вещей, а потому уверенно направляюсь к зданию, держа гордо голову. Потому что я здесь для того, чтобы попытаться всё исправить!

- Здравствуйте, вы к кому? – интересуется секретарша, не сразу признавая во мне меня. – Ой, Ольга…, - запинается на отчестве, хорошо хоть имя помнит, и на том спасибо. Я не была здесь давно, даже её лицо размылось за слоем времени.

- Можно просто Ольга, - сдержанная улыбка, и сумка колышется на сгибе локтя. – Юрий Карелов здесь?

- Да-да, в переговорной. Ой, а что-то случилось с Сергеем Фёдоровичем? – спрашивает уже тише. – Он не выходит на связь, я пыталась ему дозвониться, только телефон отключён.

И понимаю, что здесь никто ничего не знает про Штоллера. А я и не подумала, что кому-то стоит докладывать. Ввожу её в курс дела, и она ахает, качая головой и жалея начальника. Играет отменно или действительно его жаль – понять не могу, но маску скорби на лицо натягивает.

- Что же теперь будет? – мысли вслух. - Вы там держитесь, - подбадривает меня, - говорят, что всё очень плохо, - делится запоздалой информацией. – Корабль идёт ко дну.

- Да нет, Рит, она уже на дне, - отхожу от её стола, отправляясь прямиком в переговорную, которая вмещает в себе около пятнадцати человек. На данный момент там парочка незнакомых мне мужчин с неприятными лицами и Юрка, который расцветает, как только я вхожу в комнату, и машет, чтобы я заняла место рядом с ним.

- Отменно выглядишь, - целует меня в щёку, как старую знакомую, и смотрит на часы, пока я усаживаюсь удобнее. Окидываю взглядом комнату, кое-что здесь всё же поменялось. Хотя бы стол. Чувствую себя не в своей тарелке, потому что на меня откровенно пялятся два сорокалетних мужика, не знаю, оценивая по каким критериям. Наверное, не понимают, почему Карелов выбрал меня. Да и плевать.

– Ждём ещё Малкина и начинаем, - оповещает всех Юрка, подвигая ко мне документы, которые начинаю изучать.

В ходе встречи выясняется, что Штоллер не смог погасить внешний долг, потому подсуетившийся Карелов, который, вполне себе полагаю, сделавший всё для себя любимого, выкупил фирму, оставляя за собой право местИ здесь коридоры новой метлой. Под сокращение попали лишь несколько любимчиков мужа, остальным же предложили остаться, и никто не захотел терять работу, надеясь, что ничего не изменится.

Новость о том, что я каким-то образом теперь имею отношение к фирме, разлетелась по офису за считанные минуты, и, хоть верь в приметы, хоть нет, но горели оба уха. Какое там отвечает за правду?

Я же погрузилась в отчёты, понимая, что Штоллер уже как пять лет активно выгребал из фирмы то, что нельзя было выгребать. Мечтал, как быстренько вернёт недостающее, но тут был эффект снежного кома, и к старым долгам добавлялись новые. Я отчётливо видела квартиру любовницы, машину, её содержание, возможно, поездки за границу, дорогие отели, побрякушки и много ещё что по мелочи. Между строк гуляла Ника, нет, конечно, там не было пункта «дочь-шантажистка», но, судя по цифрам, она имела отношение к нашему банкротству.

Зато Тимка тянул лямку ипотеки, потому что совершенно не походил на сестру. Он слишком прямолинейный и гордый, чтобы придумывать подобные схемы. Ему проще рвать жилы и ломать себе хребет, нежели требовать и просить. Хотя да, однажды он попросил, и ему отказали.

Меня представляют в качестве главного бухгалтера, который теперь займётся бумагами, и я подписываю договор, где мне обещают довольно приличную зарплату, и даже выдают аванс. Карелов из своего кармана, пожелав побыть меценатом. Да и бог с ним. По блату, конечно, но это мои первый деньги за последние два года, и так пахнет свобода.

Я не воспринимаю это в качестве подачки, нет. Прекрасно понимаю, что он нуждается во мне, а я в нём. Надеюсь, это будет недолго.

Возвращаюсь обратно домой окрылённая, поедая мороженое. Обычно привыкла поглощать его летом, а сейчас отчего-то захотелось. Здороваюсь с какими-то женщинами, провожающими меня взглядом до подъезда, а там поднимаюсь на свой этаж, вспоминая у холодильника про заколдованный торт.

Нехорошо получилось.

Пока ещё при параде, отправляюсь этажом ниже, снова нажимая на звонок, и… Дверь молчит. Ну да, конечно. Морячка и моряк. Делаю шаг в сторону, когда она всё же открывается, и на пороге стоит Александр с половиной лица в мыле, перекинутым полотенцем через плечо и голым торсом.