Вижу, как меняется выражение лица. Загрузка прошла успешно. Маневры проработаны на несколько шагов вперёд.

- Ты слишком напряжена в последнее время, - выдаёт Ника, принимаясь рыться в сумке, - и я хотела, чтобы ты расслабилась.

Как фокусник достаёт небольшой предмет и подходит ближе.

– Вот.

- Что это? – не сразу понимает Лёля, а я вытягиваю шею, чтобы рассмотреть лучше. Флешка? Записка? Видео с камер? Сердце бьёт, как молот по наковальне. Испарина проступает на лбу, и я выхватываю из протянутой руки предмет, отчего две пары глаз тут же смотрят в мою сторону.

Никины с усмешкой, лёлины с подозрением.

Чёртова карта, и, кажется, мои руки дрожат. Только не могу же показать этого. Немая сцена, и первой подаёт голос Лёля.

- Плохо тебе, Серёж?

Только нет в вопросе заботы и внимания, как раньше. Нет обеспокоенности и желания помочь. Вместо этого сухие слова, в которых заложен сарказм. «Плохо тебе, Серёж?»

- Да, пап, неважно выглядишь, - слышу сбоку. Ника врала всегда, и у неё ничего не изменилось. Горше всего потерять женщину, с которой мы начинали жить. И до последнего казалось, что можно исправить всё. Теперь понимаю, что она отдаляется всё дальше, а я не в силах допрыгнуть, чтобы скрепить обратно наши берега.

- Зачем ты это сделал? – допытывается Оля, и я понимаю: у меня нет ответа. Вот чуть ли не впервые в жизни не знаю, что сказать и как обелить себя. Вот и приехали…

Стою и молчу, как нерадивый ученик, не выучивший урок

- Это из-за меня, мам, - как ни в чём не бывало слышу от Ники. – Я над ним недавно подшутила. Купила электрошокер в виде карты.

Лёля силится различить в голосе дочери вранье. Кажется, оно разит за километр, и теперь я буду сперва ощущать разлагающийся запах правды, а уже потом видеть свою дочь. В какого монстра она превратилась!

- Пап, это не из магазина розыгрышей. Это пропуск в SPA-салон, - лживая улыбка, за которой хищный алчный зверь.

Карта. Да уж и сам вижу. Несколько месяцев назад просила подарок. Только какого чёрта их делаю я, а не её хрен, с которым она спит? Как его там? Никита?

Она быстро дёргает из моих пальцев золотой прямоугольник, намереваясь отдать его матери. А у меня голова раскалывается и хочется отмотать обратно всё, что произошло. Если бы удалось вернуться на два года назад, мы с Лёлей остались бы семьёй, а Полина была бы жива…

- Мам, возьми. От чистого сердца, - зачем-то добавляет, и я горько вздыхаю.

- Даже твой отец не верит, что у тебя может быть что-то от чистого сердца, - Лёля просто смотрит на протянутую руку, не желая брать от дочери ничего. – Разве ты забыла, что у тебя мать полоумная? – задаёт вопрос.

- Я была зла. Чего не скажешь в сердцах. Кто старое помянет…

- Да, конечно, - пожимает плечами Лёля. – Всё нормально. Можно было по лицу ещё ударить, а потом делать вид, что ничего не произошло.

Она хватается за ручку чемодана, намереваясь от меня уйти. От нас обоих.

- Лёль, ну хватит, - прошу, слыша в голосе мольбу. Не привык упрашивать, но тут другое. Кажется, переступи она порог, порвётся тонкая нить, что ещё удерживает нас вместе. Разрушится семья, которую стоили столько лет. – Лёль, ПОЖАЛУЙСТА.

Догоняю, хватая за рукав. И ненавижу дочь за то, что она всё ещё здесь и видит, как я унижаюсь.

- Да уйди уже! – не выдерживаю, повышая голос. – Нам с матерью поговорить надо!

- Пусти, Штоллер. Не о чем говорить, - пытается вырваться из пальцев Лёля, - да пусти же!

Шаг. Ещё шаг. И с каждым последующим накатывает необъяснимый страх. Будто я сейчас осиротею. А за спиной цокает языком Ника, будто радуясь моему провалу.

Дверь хлопает, и я разрываюсь между желанием догнать Лёлю и избавиться от Ники.

- Раз уж мы остались одни, - смотрит на меня с хищным прищуром.

- Догони мать. Извинись! – может, Лёля тогда станет мягче? Показать, что мы всё ещё семья. Сделать, как было раньше.

- Я ни в чём не виновата перед ней.

- Ты нагрубила!

- А что сделала она? – подкидывает брови, усмехаясь. – Я пришла поздравить её! Думала, она порадуется, что её дочка замуж выходит!

- Ты поторопилась. Я же сказал: сделаю всё сам. Она просто не была готова! Тебе всё равно, да? – задаю риторический вопрос. И без её ответа понятно. – Испытываешь кайф оттого, что мы ругаемся?

- Ты сам виноват в том, что притащил Анжелику в дом. Не я, папочка.

Она подходит к дивану и почти падает на него, раскидывая руки по сторонам.

- Не называй эту шл…ху Анжеликой.

- Как привыкла, - пожимает плечами. – Она давно сменила имя.

Конечно, они знали друг друга: младшая дочь и подруга Полины. Только отчего Ника могла привыкнуть к имени? Будто общается с ней?

Внезапная догадка заставляет испугаться.

- Это ты сказала Кате, что праздник будет на даче?