– Так получилось, – Эллиандор потешно пожал плечами и широко улыбнулся, показывая большие щели между мелкими острыми зубами. – Ничего смертельного, уверяю. Возможно, будет немного неприятно. Но при такой малой дозе пройдёт само за несколько дней.

– Ясно, – сдерживая гнев, буркнул Фирран и взял меня за руку. – Спасибо, что проверил землю.

– Да не за что, – беспечно отмахнулся тот.

Магистр потянул меня за собой и, воспользовавшись порталом для преподавателей, привёл в небольшое помещение, где стоял большой стол, кресло и широкий удобный диван. Я предположила, что это личный кабинет магистра. Широкое окно закрывали плотные шторы, и свет давал лишь небольшой магический шар, плавающий под потолком.

Я повернулась к мужчине:

– Магистр…

И осеклась, заметив в его глазах невыносимый голод.

– Я… – прохрипел Фирран и сжал мои плечи. –…Больше не могу молчать. Я люблю вас, Эленари!

И подался ко мне, прижимаясь губами к моим.

«Я тебя люблю… убью… убью… убью…», – прошелестело в мыслях.

Вздрогнув, я отпрянула и во все глаза уставилась на магистра:

– Я знаю, Фирран! Знаю, что случилось с… Погодите. Как вы меня назвали?

Мужчина дышал всё чаще и, пожирая меня потемневшим взглядом, стискивал мои запястья с такой силой, что ожгло кожу.

– Эленари, – жарко прошептал Фирран. – Я люблю вас! Слышите?

– Прекрасно слышу, – мягко согласилась я и, опасливо глянув на дверь, понизила голос: – Магистр, зовите меня Сирини. Помните? Я – Сирини Эстелар.

– Сирини? – произнёс он, и на этот раз в голосе мужчины не было обжигающего жара. – Дочь Тера и Соларини Эстелар.

– Верно, – сохраняя спокойствие, кивнула я.

Только мне было совсем не спокойно. Что же такое ядрёное капнул Светящийся гриб в кувшин? Почему Фирран признался мне в любви? Может, там приворотное зелье? Но магистр произнёс моё имя. Не юной красавицы, в тело которой он меня перенёс, а жалкой человечки, от которой отказались все, кого та беззаветно любила.

«Или это зелье правды? – опалило другой мыслью. – Он сказал, что не может больше молчать».

Быть такого не могло! И пусть сердце колотилось, я больше поверю в то, что магистр поместил меня в душу своей погибшей любимой. Это было бы логично, но думать так было неприятно. И всё же отступать не хотелось, поэтому я решила уточнить:

– Вы сказали, что любите меня.

– Люблю, – с болью выдохнул мужчина.

Я снова опасливо покосилась на дверь и, подавшись к магистру, шепнула:

– Которую меня? Сирини или Эленари?

Вместо ответа Фирран снова жадно прильнул к моим губам. Но на этот раз не ужалил милосердно коротким поцелуем, а завладел мной, жарко наседая и проникая языком между зубами. По телу прокатилась волна огня, и казалось, что я вот-вот вспыхну и сгорю без следа.

Не хотелось сопротивляться. Не собиралась отталкивать. И на миг даже стало неважно, кого на самом деле видел перед собой мужчина. Даже если эта вспышка неконтролируемой страсти спровоцирована неким зельем, мне было всё равно.

Я ощущала себя желанной. Единственной. Любимой! И это чувство живительной влагой растекалось по каждой клеточке моего тела, наполняя душу безграничным счастьем. И даже исцеляло боль от глубочайшей раны, которую оставил мне Андиан страшным ударом в спину.

– Люблю тебя… – не открывая глаз, нежно прошептал Фирран.

Я затаила дыхание, ожидая, какое же он произнесёт имя, как вдруг под натиском мужской хватки с треском лопнул браслет, подаренный мне дочерью, и между пальцами магистра заструилась кровь.

Боль будто отрезвила мужчину. Отпрянув, он с ужасом посмотрел на меня и тихо ахнул:

– Что?.. Что я наделал?!

– Спокойно, Фирран, – поспешила утешить его. – Отбросьте эмоции, вам сейчас нужна холодная голова. Используйте навык, которому обучили меня.

– Верно, – отпустив мои руки, мужчина резко отвернулся.

Пока господин Энедх приходил в себя, я огляделась в поисках, чем можно вытереться. Нашла платок и провела тканью по чешуе, как та вдруг начала смываться, будто нарисованная. И когда я промокнула всю кровь, то от магии Фиррана, которая скрывала метку истинной пары, не осталось и следа. А вот сама метка, к моему ужасу, стала только отчётливее.

– Выходит, Ноар всё же солгала, – с дикой смесью разочарования и надежды прошептала я. – Подделала свою метку. Значит, ребёнок может быть и от другого мужчины?

Думать, что Андиану изменила та, с кем он изменил мне, было приятно. Так ему и надо! Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Селестий, магистр академии и личный целитель Тафтов.

– Фирран!.. – в ярости рявкнул он, но осёкся при виде меня.