– Думаешь, она и его опоила? – ахнул Колдраан. – Невозможно!

– Или так, – уверенно кивнул Фирран, – или замешаны чувства.

– У Дайны? – саркастично уточнила я. – Чувства?

– Тогда эта женщина обвела вокруг пальца самого опасного дракона королевства, – произнёс Селестий и холодно засмеялся.

Признаться, у меня от его смеха волоски на руках дыбом поднялись!

Как бы ни относилась к Ноар, в этот момент я ей даже чуточку посочувствовала.

Не хотелось бы мне иметь такого врага, как Лунная нить.

После разговора мир перевернулся с ног на голову. А, может, наоборот. Потому что события прошлого обрели новый смысл. Кристально-прозрачный! И передо мной открылась картина истинного положения вещей. С того дня я немало размышляла над этим.

Тафт, и его чудовищная невидимая паутина, с помощью которой он управлял миром, оставаясь в тени, как истинный паук, повергали в шок. Чтобы питать своё ужасающее могущество мужчина не щадил ни своего тела, ни магии, ни дракона.

Дайна же любила в этом мире только себя и не была способна обескровливаться даже ради больших денег. А вот делать это с другими не брезговала и практиковала. Скорее всего, пепел, который готовила Ноар, был намного слабее. Но его хватало для того, чтобы очаровать чужого мужа и приструнить слуг.

Вряд ли Тафт был осведомлён о проделках своей тайной любовницы, иначе Селестий бы не смеялся, как сумасшедший. Даже спустя несколько дней, только вспоминая лицо эльфа в тот момент, спина покрывалась холодным потом.

Лунная нить обладал опасной магией, но не мог использовать её во вред, ведь он целитель. Но даже самого доброго человека можно довести до края, если пленить его волю и управлять жизнью. Каждый день я ждала, что Селестий отомстит обидчику через его любовницу, но всё было тихо.

В моём доме тоже царил порядок. Дочери прилежно посещали академию, слуги беспрекословно слушались, бывший муж не объявлялся. О бывшем муже и Дайне Ноар вообще ничего не было слышно. Наша жизнь протекла по новому руслу. Каждый новый день был похож на предыдущий. И мне это нравилось!

– Мам, идём завтракать! – заглянув в спальню, позвала Мирини.

Как всегда, этим утром я тоже спустилась за ней в столовую, где мы проводили много времени вместе, а после завтрака приказала Мели:

– Принеси перчатки. Я провожу дочерей в академию.

– Спасибо, мамочка! – Верини чмокнула меня в щёку. – Непривычно, что ты ведёшь себя, как другие родители. Но мне нравится!

– Непривычно, что ты ведёшь себя, как послушная дочь, – направляясь к карете, весело парировала я. – Но мне тоже нравится!

– Многие адепты продали душу, лишь бы родители их не провожали, – иронично хмыкнула Мирини, забираясь за нами внутрь, а потом обняла меня: – Но я не из их числа. Мне тоже хочется побыть с тобой подольше, мама.

Я поцеловала дочь, которая за несколько дней сильно изменилась и повзрослела. Стала тише и серьёзнее, перестала ходить на вечеринки и меньше болтала по магофону с Итэни.

– Я вас обеих очень люблю, – обняла её и Верини.

Всю дорогу мы болтали, а, когда приблизились к академии, девочки покинули карету. Дождавшись, когда дочери войдут внутрь, я не спешила уезжать. Смотрела, как к широкой лестнице одна за другой кареты, адепты прощаются с родными, а потом поднимаются по ступенькам к тяжёлой заколдованной двери. Длинная вереница никак не заканчивалась, а я всё наблюдала за юными драконами.

– Итэни, подожди меня! – прокричал Глиим, но девушка его проигнорировала.

Впрочем, теперь, когда провела с ними какое-то время, я уже знала, что Итэни Тафт нравится внимание поклонника, но она играет в неприступную королеву.

– Клар, подведи ко мне этого идиота! – услышала знакомый высокомерный голос.

Дружок Мегара схватил какого-то невезучего адепта и, обняв его за шею, потащил младшему Тафту. Сорей помогал пинками, а все остальные делали вид, что слепы и глухи. В академии за время, пока меня не было, ничего не изменилось.

– Да он совсем распоясался, – проворчала я и приоткрыла дверцу кареты, собираясь вразумить хулиганов.

Но тут увидела Фиррана и замерла. Сердце заколотилось от радости, и даже ладони вспотели. Не дыша, я пристально наблюдала за всадником, который обгонял медленно плетущиеся кареты, впитывала каждую деталь, каждую чёрточку мага. Он сегодня был одет в чёрное, лицо магистра казалось бледным и суровым.

Вскоре он исчез из моего поля зрения, и я горько улыбнулась. Со дня, когда я попросила Теневода обучить меня, а потом меня похитил Селестий, Фирран сильно изменился. Мой дом больше не посещал, а при случайной встрече бегло здоровался, как будто мы едва знакомы, а потом извинялся и исчезал.